![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nazavzhdy posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
lenta_uaМЫ ПРОСТО ОБЕЩАЛИ...
Что, волонтёры - тяжело?
Тяжело.
Кажется, никогда ещё так не было.
Кризис?
Кризис.
... позавчера слегка упала - голодный обморок.
Нормальное состояние для волонтёра, и в кризис, и до кризиса.
Можно заглянуть в холодильник - но лучше не заглядывать, мой холодильник привычно рычит от голода.
В подвале есть продукты, но это не считается. Продукты для других, для фронта и для мирных, а мы обычно залетаем в супермаркет для пополнения запасов.
Теперь давно не залетали, некогда, некогда.
Теперь беда.
Видели ли вы, как едят волонтёры?
О, вы не видели, как едят волонтёры.
Я расскажу вам, как они едят.
Волонтёры едят:
- быстро. Пока не зазвонил телефон, и не сорвал волонтёра с места опять в полёт - в таком случае забываешь про суп и кашу, лёг на крыло и вперёд
- жадно. Для некоторых волонтёров этот вечерний ужин - первый завтрак за два дня.
- мало. У волонтёров давно усохли желудки, много туда не затолкаешь, как ни старайся.
- редко. И здесь без комментариев.
Что, волонтёры, тяжело?
Тяжело.
Мы все зависим от людей, от их помощи - а о какой помощи можно говорить, если людям самим теперь нужна такая помощь?
... с одной стороны у волонтёра куча заявок.
Ребята на фронтах не верят в перемирие - какое к чёрту перемирие, мы давно знаем, с кем имеем дело! - и готовятся к наступлению.
А знаете ли вы, как взлетает количество заявок от бойцов, когда фронты готовятся к наступлению?
О, если вы не знаете, как взлетает это количество заявок - то и не надо вам такого знать, многие печали от таких знаний.
Они не требуют, они всегда просят - а ты впервые не знаешь, что им ответить.
... с другой стороны у волонтёра счета.
Волонтёр смотрит на эти счета, и ужас подбирается к сердцу - несколько тысяч на счету, и ты не знаешь, какую дыру заткнуть этой суммой - оплатить ли партию формы или берцев, выкупить ли рюкзаки или коллиматоры, не говоря уже о крупных заявках - ремонты фронтовых автомобилей, тепловизоры, бинокли партиями...
... сегодня еле поднялась - ну тупо плохо. Голова болит и сердце, и всё такое.
Думаю - да что ж такое?
Ну почему мне последние три дня всё хуже и хуже?
А на фронтах такого не бывает.
И я не понимаю - или мне киевский климат подходит меньше, чем климат востока?
Или мне останавливаться нельзя и расслабляться? - так кто расслаблен, кто, кто этот негодяй?
Потом приходит озарение - три дня назад у меня закончились препараты. Обычный мой набор таблеток, которыми наградили меня врачи после инсульта и инфаркта и пояснили, что это теперь навсегда, и будь добра начинать завтрак с этого набора.
И я опять подобна тому раненому лосю, что жадно воду пьёт и недоумевает:
- Я пью, пью, а мне всё хуже и хуже.
Я это почему рассказываю? - пожаловаться?
пОлно.
На собственный идиотизм и жаловаться грешно.
Я констатирую, беря себя как часть целого. Я снова привычно ̶м̶и̶л̶о̶г̶о̶ ̶у̶з̶н̶а̶ю̶ ̶п̶о̶ ̶п̶о̶х̶о̶д̶к̶е̶ узнаю волонтёров по зелёному загару или загару бледно-багровому, в зависимости от того, где они гнобят себя - на складах ли, или же в поле, на востоке.
Я знаю, что не я одна сползаю по стене по той простой причине, что забыла поесть вчера, а сегодня и нечего было.
Я знаю, что волонтёра загнать на койку в больнице, ну хоть бы что-то полезное прокапать, сложно.
Невероятно сложно, местами невозможно.
И это потому что мы такие герои и самоотверженные, или ещё какая хрень? - нет.
Всё гораздо проще.
Мы просто обещали.
Однажды мы взялись за это, и мы не можем отступить.
Мы не знаем, как говорить:
- Простите, ребята. Немного потерпите, пока мы денежек насобираем. - мы не умеем это говорить.
Они не требуют, они просят.
Конечно, они потерпят.
Но мы не хотим, чтобы они терпели. Там, на востоке, час за день, а день за десять.
... Что, волонтёры, тяжело?
Что, почернели наши лица?
Ничего-ничего, волонтёры.
Никто не говорил, что будет легко.
А деньги? - мы достанем деньги.
Мы давно умеем:
- просить и клянчить, по сто раз повторяя одни и те же мантры, выскуливая деньги и скидки
- искать и рыскать, и в результате находить
- сбивать цены и торговаться, бешено, яростно, подобны старому скареде Гобсеку
Мы просто должны.
Мы просто неосторожно пообещали, когда однажды взялись за это дело.
Мы просто однажды сказали:
- Ребята, мы рядом. Мы подносим патроны. - и мы умеем сделать всё, чтобы действительно быть рядом и подносить патроны.
Я думаю, что эту новую формацию, волонтёрство Украины, отличает от прочих всего одно качество, один движок. Одна, но пламенная страсть.
Умение и желание держать слово.
Короче - мы просто обещали.
Что, волонтёры, тяжело? - ну да.
А никто и не говорил, что будет легко.
Но сейчас тихо и осторожно поднимаюсь - говорю я себе, беря себя как часть целого - и на крыло.
... позавтракать бы не мешало.
Опять забыла.
https://www.facebook.com/fondDM/posts/1581177455474360
Что, волонтёры - тяжело?
Тяжело.
Кажется, никогда ещё так не было.
Кризис?
Кризис.
... позавчера слегка упала - голодный обморок.
Нормальное состояние для волонтёра, и в кризис, и до кризиса.
Можно заглянуть в холодильник - но лучше не заглядывать, мой холодильник привычно рычит от голода.
В подвале есть продукты, но это не считается. Продукты для других, для фронта и для мирных, а мы обычно залетаем в супермаркет для пополнения запасов.
Теперь давно не залетали, некогда, некогда.
Теперь беда.
Видели ли вы, как едят волонтёры?
О, вы не видели, как едят волонтёры.
Я расскажу вам, как они едят.
Волонтёры едят:
- быстро. Пока не зазвонил телефон, и не сорвал волонтёра с места опять в полёт - в таком случае забываешь про суп и кашу, лёг на крыло и вперёд
- жадно. Для некоторых волонтёров этот вечерний ужин - первый завтрак за два дня.
- мало. У волонтёров давно усохли желудки, много туда не затолкаешь, как ни старайся.
- редко. И здесь без комментариев.
Что, волонтёры, тяжело?
Тяжело.
Мы все зависим от людей, от их помощи - а о какой помощи можно говорить, если людям самим теперь нужна такая помощь?
... с одной стороны у волонтёра куча заявок.
Ребята на фронтах не верят в перемирие - какое к чёрту перемирие, мы давно знаем, с кем имеем дело! - и готовятся к наступлению.
А знаете ли вы, как взлетает количество заявок от бойцов, когда фронты готовятся к наступлению?
О, если вы не знаете, как взлетает это количество заявок - то и не надо вам такого знать, многие печали от таких знаний.
Они не требуют, они всегда просят - а ты впервые не знаешь, что им ответить.
... с другой стороны у волонтёра счета.
Волонтёр смотрит на эти счета, и ужас подбирается к сердцу - несколько тысяч на счету, и ты не знаешь, какую дыру заткнуть этой суммой - оплатить ли партию формы или берцев, выкупить ли рюкзаки или коллиматоры, не говоря уже о крупных заявках - ремонты фронтовых автомобилей, тепловизоры, бинокли партиями...
... сегодня еле поднялась - ну тупо плохо. Голова болит и сердце, и всё такое.
Думаю - да что ж такое?
Ну почему мне последние три дня всё хуже и хуже?
А на фронтах такого не бывает.
И я не понимаю - или мне киевский климат подходит меньше, чем климат востока?
Или мне останавливаться нельзя и расслабляться? - так кто расслаблен, кто, кто этот негодяй?
Потом приходит озарение - три дня назад у меня закончились препараты. Обычный мой набор таблеток, которыми наградили меня врачи после инсульта и инфаркта и пояснили, что это теперь навсегда, и будь добра начинать завтрак с этого набора.
И я опять подобна тому раненому лосю, что жадно воду пьёт и недоумевает:
- Я пью, пью, а мне всё хуже и хуже.
Я это почему рассказываю? - пожаловаться?
пОлно.
На собственный идиотизм и жаловаться грешно.
Я констатирую, беря себя как часть целого. Я снова привычно ̶м̶и̶л̶о̶г̶о̶ ̶у̶з̶н̶а̶ю̶ ̶п̶о̶ ̶п̶о̶х̶о̶д̶к̶е̶ узнаю волонтёров по зелёному загару или загару бледно-багровому, в зависимости от того, где они гнобят себя - на складах ли, или же в поле, на востоке.
Я знаю, что не я одна сползаю по стене по той простой причине, что забыла поесть вчера, а сегодня и нечего было.
Я знаю, что волонтёра загнать на койку в больнице, ну хоть бы что-то полезное прокапать, сложно.
Невероятно сложно, местами невозможно.
И это потому что мы такие герои и самоотверженные, или ещё какая хрень? - нет.
Всё гораздо проще.
Мы просто обещали.
Однажды мы взялись за это, и мы не можем отступить.
Мы не знаем, как говорить:
- Простите, ребята. Немного потерпите, пока мы денежек насобираем. - мы не умеем это говорить.
Они не требуют, они просят.
Конечно, они потерпят.
Но мы не хотим, чтобы они терпели. Там, на востоке, час за день, а день за десять.
... Что, волонтёры, тяжело?
Что, почернели наши лица?
Ничего-ничего, волонтёры.
Никто не говорил, что будет легко.
А деньги? - мы достанем деньги.
Мы давно умеем:
- просить и клянчить, по сто раз повторяя одни и те же мантры, выскуливая деньги и скидки
- искать и рыскать, и в результате находить
- сбивать цены и торговаться, бешено, яростно, подобны старому скареде Гобсеку
Мы просто должны.
Мы просто неосторожно пообещали, когда однажды взялись за это дело.
Мы просто однажды сказали:
- Ребята, мы рядом. Мы подносим патроны. - и мы умеем сделать всё, чтобы действительно быть рядом и подносить патроны.
Я думаю, что эту новую формацию, волонтёрство Украины, отличает от прочих всего одно качество, один движок. Одна, но пламенная страсть.
Умение и желание держать слово.
Короче - мы просто обещали.
Что, волонтёры, тяжело? - ну да.
А никто и не говорил, что будет легко.
Но сейчас тихо и осторожно поднимаюсь - говорю я себе, беря себя как часть целого - и на крыло.
... позавтракать бы не мешало.
Опять забыла.
https://www.facebook.com/fondDM/posts/1581177455474360
