lenta_ua

ХОРОШИЙ ДЕНЬ ДЛЯ СТРАТИ

Сьогодні ми іноді п'ємо з одним хорошим хлопчиком. Іноді ні.
Сьогодні я згадую цей день. Іноді не згадую.
Сьогодні я даю цей текст. Іноді не даю.

... колись я готувалась до операції і страшенно її боялась. І операція мала бути всьо-но-всього на коліні - але я зробила все. Про всяк випадок. Я поїхала до усіх, хто був мені дорогим і просто побачилась з ними. Ходити було важко, тому я попросила товариша, аби він мене повозив по цих візитах. Товариш мене возив у своїй машині і нічого не розумів. Ми приїздили до моїх друзів, там пили чай чи каву, про щось говорили, і я їхала далі, до наступних. Після останнього візиту товариш раптом розреготався:
- Я зрозумів! - реготав він. - Ти прощалась!
- Ну да. - здивовано сказала я.
Я здивувалась, як цього можна було не розуміти і ще більше дивувалась шаленому реготу товариша.

Мій чоловік знав про мій жах перед операцією і потроху мене тролив. Вважалось, що здорова порція гумору не завадить у боротьбі зі страхом.
В день операції я прокинулась, мій чоловік підійшов до вікна, відкрив штору і сказав:
- Хороший день для страти!
- Зараза! - зарепетувала я і ледь не розплакалась.
А потім розсміялась.

... я цю історію розказувала своїм друзям, всі вони її знали. Ми боялись цього дня, ми не знали, що він нам принесе, але вважалось, що здорова порція гумору не завадить.
- Хороший день для страти! - повторив Ендрю усміхаючись, зранку того дня.
- Зараза! - зарепетували ми, жінки, а чоловіки реготали і підганяли нас до кави.

Цей день був як день, в ті дні всі дні були дні як дні - брудні, чорні, пекельні.
Я їхала робити свою роботу, разом з Ендрю, Наталья Воронкова (Nataly Voronkova), Александр Федосов Сергій Максимчук, Борода, Olya Bashey Kroxa, Юрий Бондар (Юрій Бондар) та іншими у колоні з двадцяти чотирьох машин. Ми повинні були подати всі ці машини у пекло. Там, в пеклі, ми мали взяти на борти стільки живих душ, скільки б змогли. Ми їхали з Артемівська в Дебальцево.
Дред Андрій їхав робити свою роботу, з Луганського на Рідкодуб, група повинна була пробитись в інше пекло, доставити БК оточеним і далі вже як карта ляже.
Анна Майборода їхала до свого пекла, в Луганське, мала доставити волонтерський вантаж.
Тоді скрізь було пекло, як не крути. Дороги в пекло та з пекла перетинались, згоряли разом з подорожніми, пробивались нові дороги - у пеклі як у пеклі...

Дред увійшов до пекла першим.
Далі - Дред відстрілювався, гинув Татарін, гинули хлопці, Аня Майборода вивезла з Луганського тих, кого доставили - Аня, ми це пам'ятаємо і ніколи не забудемо.
Я отримала смс "Дред підірвався", мовчки показала Ендрю і Наташці, вони мовчки кивнули - ми йшли до свого пекла.

Це був хороший день для страти.
Хороший, хмурий день.

Надвечір ми закінчили свою роботу. Ми виїхали з пекла. Десь там лишився Ендрю. Його вели на розстріл.
- Вісім разів. Вісім разів вони моделювали мій розстріл. Виводили з зав'язаними очима, стріляли над головою. - сказав він, коли ми витягли його нарешті.
- Сам винуватий, нічого було ляпати про хороший день для страти. - подумала я.

Ми витягували тоді їх всіх. Було три пункти - 866 людей, яких ми витягли з пекла, Ендрю, про чию долю ми мало знали на той час, і Дред, якого вивезли до госпіталю.
- Що перше? - спитала Наташка, коли змія колони доповзла до Артемівська.
- Люди. - відповіла я, і вона ствердно кивнула.
Люди, за яких ми відповідали, які вискочили з пекла з нашою допомогою, ми мусіли їх довезти до місця.
Ми довезли.
- Що? - нервово спитала Наташка.
Вона розуміла, що для мене означає Дред.
- Ендрю. - твердо сказала я.
- Ді??? - обурено спитала Наташа.
Ендрю був живим, на той час ми знали це точно, а що з Дредом, знати не могли. Приблизно - він в госпіталі. Але тут вже вирішувати мала я, Дред був нашим, командним, і право на рішення було за мною. Але мчала вже з Києва Oleksandra Makarova, я полишала Дреда на неї.

- Він з лікарями, що ми зможемо зробити? Зараз Ендрю. - уперто сказала я.
І ми поперли виручати Ендрю.

- Чи знаєш ти, як це, сортувати поранених? - спитав колись у мене Ендрю.
Я була доброю ученицею, зараз, за його відсутності, я сортувала поранених - і, бачиш, вчителю, як нещадно я це робила?

Шлях йшов повз госпіталь.
- Дред! - зарепетували ми.
Дред стояв поруч с Павло Скшетуський біля воріт госпіталя, спирався на милицю, курив. Ми вискочили з машин, лишаючи дверцята, ми бігли до нього, вішались на шию...
- Мммммм... - сказав він мені. - Ееееее...
- Нічого, це все минеться. - казала я, обіймаючи дредасту голову і повернулась до Пашки. - Значить так. Ти тут з ним, ти просліди, щоб все було добре, ок?
- Д-д-д-обре, Ді. П-п-п-прослідкую... - сказав мені Скшетуський.
Ми змовкли, всі разом. Упала мить тиші.
- А тебе де? - запитала я, мої очі вирячувались від стримуваного сміху.
- Н-н-на Хресттттті... В-в-в-васільок... - сказав Скшетуський.

І тут ми грохнули.
Ми хапались за животи усі, ми реготали до скону, ми присідали навчіпочки і повзли по утрамбованому палісаду. Бо це було до біса смішно - всі ми, брудні і змучені, і двоє цих контужених доходяг, і я не знаю нічого смішнішого за всю історію війни.
Реготали з нами Дред і Скшетуський. І цей регіт був переможною істерикою життя. Ми вийшли з пекла, ми лишились живими! Ми витягли людей.

... десь там, під Рідкодубом, лишились тіла Татаріна та інших хлопців.
Алена Буслаева (Alena Buslaeva) дзвонила мені, я намагалась шукати його, ця страшенно сильна жінка заспокоювала мене. Вона! Мене!
І лише потім, набагато пізніше, я взнала, що Татарін був тоді в одному бою разом з Дредом.

У цей день я або п'ю з Дредом, або не п'ю.
Я даю цей текст, або не даю.
Я пам'ятаю цей день, або забуваю.
Дякую, що були зі мною, всі ви.
І ось що я подумала - я не прощу. Я не закінчу цю війну, доки ми з Дредом не станемо на Рідкодубу, куди він так і не дійшов.
Доки я не стану з Скшетуським на дебальцевському Хресті.
Доки ми з Наташкою не вийдемо на ту площадку у Дебальцево, де нас збирались розірвати живцем. Ту, звідки помчав тоді Ендрю шукати транспорт - до розстрілів, у той, один-єдиний у житті, хороший день для страти.

ТРИ ПОПЫТКИ
(Андрій Ганічев, Дред)

Это была вторая контузия.
Первую он получил на Саур-могиле. Тогда он тоже потерял речь, долго реабилитировался.
Добился возвращения на фронт.
Был контужен в бою под Дебальцево.
Эти записки он писал с трёх попыток. Первые две – в режиме смс-диалога.
Он разговаривал тогда только так, смсками.
Я ничего не правила, оставила как есть.
(ред.)

ПОПЫТКА ПЕРВАЯ
НЕДЕЛЯ ПЕРВАЯ ПОСЛЕ….
… Снилось что тыыы горящим маслом капаешь с рукаваоно оррит и летит на пол или землюи еще что то но я помнил Звонила сереге налдо позаонить нашли татара или не такое впечатление что мзг вроот помнит что то и тупит сразу начинает Мкоро иммы приедскороппозвори мему Позв ему и спр онивышли из села все или не наши бехи целые и если вышли трупы забиралиили эти все таки добрались тудак трупам почистили село или отступили в первых домах они гаверное или когда нас привезли иих мочить поехал комбат. Вот что он говорит и вообще будем звонить надо чтобы дал. Скажи что водители тупят школа завоенн госпиталь это будет как всегдакогда сднем рождения поздравил ком взвода значит смерти не зря. Иначе бы нас гранатами закидали и все. Они же думали что в той лунке все уже почти здохли исунули к нам шквальным огнем посыпали я только высоовывал головцууу бах бах и снова тип тут никого нет страшно было очень не так за себя. За себяя меньще думаешь че мза других бытьможет меня вспомнят те кто выживет когда-то со своими детьми на руках Не застраховалсЯ снова лох вчера когда везли не мог шевелить думал ну все я бы наверне где-то.. Хорошо сереге дали рожков перед боем я все патроны с 3стволов выстрелял за минут 20 пока оборонял этих и ждал подмогу скажем завтра что оч поздно приехали и все мне еще там стациоенннар проходи ь месяц Настоящий страхя ехал в машине пробовал кричать и двигаться нихера. Вот то паника уже в киеве не в хорошо мне кажетсЯ что спина потому что могла попасть пуля в броню потому что я закидывал уже никаких серегу и командира на бэху сам а потом залез и все как оборвалосб. Приехали и ее кто то снял интерес есть след? Из села вывезли то ли в поле. Близкоукол. Боль в спине и лицо типает укол уколукол

ПОПЫТКА ВТОРАЯ
НЕДЕЛЯ ВТОРАЯ ПОСЛЕ,…..
… В том селе при штурме такие маклауды лягли с самого лета воевали и молодых было много которых высадили с другой стороны села и они необстрелянный были. Это я узнал в госпитале с одним из них общался. Интернет знал что спецура едет спасать своих нас было несколько десятков а вывести должны были около ста плюс раненые танк загруз в грязи и мы тремя бэхами еле еле людей можно фильм снимать. Рпг в лунку успел и серегу туда затянул и ком взвода раненрговозле никишино там село наших окружили они тамнам. Нам если поеду только в тыл разведки резать их суки спецура как будто во что то верят и этим живут. Мы неуклюже залезли на бэху и потом сам запрыгнул тут меня кто то в спину вродедолжно было быть простое задание получился ад. Эти суки нас подпустили поближе к селу и потом со всех столов. Весь интернет про это говорил два дня до этого лни меня увидели с рпг и начали в первую очередь хорошо залег вовремя если бы тот танк не сел мы бы их разорвали на гавно без потерь мы бы стали и посыпали их они бы убежали и все.Только бог судьба должно было быть так как должно быть неумышленно. Хватит это лишнее. Ребят жалко живой был.если бы не нашники тактические которые мне дал фонд меня бы наверное от п. О м о л ч и т е в с е Как взводныйраненыйнеслышу что говорит взводный как пошел бой рацию нашли там два тела из танчиков вроде такой которого увезли в харькой он умер которого увезли что с ним там вторая группа была с дороги заходила. зеленых уралом привозили они не обстрелянные были вышли или нет тех кто в окружении сидел двухсотых тех ребят которые были в окружении вывезли и наших двухсотых люблю вас всех ротному привет и тому кого тянул с днем рождения поздравь от меня

ПОПЫТКА ТРЕТЬЯ
ТРЕТЬЯ НЕДЕЛЯ ПОСЛЕ…
… Всё сразу началось не так как должно было быть.
У меня было видЕние, что выезд будет не в 3:00, а в 4:00 и я конечно поддался соблазну и сказал об этом своему побратиму Серёге. Далее Джа.
Он, конечно, запомнил этот момент. Забегая наперёд хочу сказать, что это тот редкий момент, когда Джа запомнил мои слова и подчеркнул их тогда.
Мы в тот вечер должны были заступать на ночной пост и были этому рады. У нас было немного сгущёнки, и мы решили приговорить её с чаем. Некоторые уже готовились ко сну, некоторые целый день собирали рюкзаки.
Мне было это странно, поэтому мы с Джа начали собираться часов в 11:00 вечера. Только прилегли на диван во всей броне (обычное солдатское дело – дать телу отдых на пять минут, мы это называли «аккумулировать энергию»), как в хату селянскую, глиняно-кирпичную, с тремя комнатами, где вечно не было света, а даже если и был, то, конечно, в условиях конспирации мы бы его не включили – зашёл Молоток.
За время моего отсутствия Молот стал чуток грубее, меньше улыбался, но в целом чувства юмора не потерял, и этим мне очень нравился.
Инструкции были короткие но ясные. Далее по пунктам.
1. Сегодня любой ценой выводим своих. Они, мол, в окружении долго, как я потом узнал.
2. Если сегодня не заберём своих – завтра едем в Никишино. Уточнение – я знал, что такое пристреленное поле в Никишино, и был склонен слушать и запоминать.
3. Нам было конкретно поставлена задача – заходим с боем, сыпем со всех стволов, забираем своих или подвозим БК. Уточнение – как решат. И выходим.
Моменты подготовки описывать смысла не вижу.
Вообщем, к 4:00 мы стояли на трассе и минуя знаменитое место Крест, остановились получить инструкцию, ну, и пропустить вперёд много всякой техники.
Перекур – и поехали.
Штурм сразу начался не так как я себе предполагал.
Уже было светло, утро. Земля была очень мягкая, потому что температура воздуха накануне была всего… (лакуна в тексте – ред.), и подтаявший снег размочил мягкую полевую землю.
Редкий огонь с края села начался задолго до штурма. Я видел трассеры, что летали над головой. Первое время нечасто, из одного или двух (лакуна в тексте – ред.)
Наша же разведка была на подходах к селу и вела будто отвлекающий огонь. Я много раз видел, как со стороны поля, откуда ни возьмись, летели сигнальные ракеты в сторону села, указывая нам направление наступления.
Я знал, что значат эти сигнальные ракеты, и понимал, что мы находимся в зоне видимости своих, которые ведут огонь по «зелёнке», что была до села на девять часов (если оно на двенадцать)
Бэхи подъехали к бугру, выстроились горизонтально к селу, и мы тронулись. Выехали – начался огонь. Не сильно плотный.
Была команда выстроиться в линию. (лакуна в тексте – ред)
Вошли в бой очень тяжело.
С ходу, когда приблизились на оптимальное расстояние, резко увеличилось количество стрелявших. Мне показалось, что бэха газонула вперёд, но до этого я точно успел выстрелить.
Теперь я не смотрел на небо, улавливая быстрые огоньки трассеров.
Молот мне несколько раз крикнул:
- Дред, за бэху!
Я пятился как мог близко к бэхе, следя за Серёгой (по инструкции), а закрывать нас должен был Иван с РПК.
Я всё выглядывал из-за бэхи, высматривая себе цель. Мне хотелось скорее выстрелить, но техники я так и не увидел.
Но увидел несколько дымков, характерно поднимающихся на фоне деревьев и забора из досок. Ветра же не было, и я знал, что увидел правильно. Я резко отбежал от группы, взвалил на плечи РПГ и дважды громко крикнул:
- Огонь! Огонь!
… Как на учениях, ракета попала чётко, куда я хотел. Догоняя бэху, я слышал, как Мармелад крикнул:
- Хлопці, стріляйте, не біжіть просто так!
Я догнал бэху. На этот момент огонь был намного плотнее, чем при начале штурма. Закинул РПГ и с третьего раза достал «ксюху». Только вынув, начал вести огонь по тому месту, откуда видел дымы…………………………..
(лакуна в тексте – ред.)
Только высунувшись из за бэхи, я сразу боковым зрением увидел первого двухсотого. Им оказался танчик.
Я развернулся на момент буквально, и увидел как несколько человек присели к нему. Один из них щупал пульс. Я видел конвульсии в ногах у него, и понял что ему пиздец.
Я крикнул Сереге:
- Бежим, ему пизда! - и он поднялся и начал бежать.
Второй, кто остановился возле танчика, вроде тоже побежал.
Я стрелял короткими сериями в подозрительные места. Мне казалось, что в том месте, где упала моя ракета, точно больше никого нет. Я видел в этот момент, как наши заходят в село, занимают позиции возле двухэтажки. Тудой мы планировали прорыв.
Беха, которая наша, шла последняя, и все дальше и дальше отдалилась.
Я, оглянувшись, увидел Серегу и еще одного лежащего человека, пробежал еще метров десять и залег. Я надеялся прикрыть Серегу, чтобы он догнал группу, и мы шли дальше.
Я кричал:
- Сереж, Серега, вставай, ползи, быстрее сюда!
Я видел - он поднимал голову - и точно знал, что он жив. Только я думал, что он ранен.
Позади себя, метрах в пяти, увидел шикарную лунку, выбитую чем-то крупнокалиберным. Я понял, что это наш шанс. Осталось лишь затянуть сюда остальных. Я слышал и рацию, и понял почти сразу, что метрах в двадцати лежит взводный, и я понимал, что они лежат совсем недалеко друг от друга
Двумя перебежками, как учил Гира, по пять секунд, я оказался возле Сереги.
Было так страшно, как не было никогда. Несколько раз пули просто ударялись передо мной о землю, и несколько раз свистели мимо на уровне головы.
Я бежал............................оказавшись возле Сереги, я лежа спросил первое - ранен ли он, может ли ходить. Он сразу ответил, что не ранен, идти не может, устал.
- Все, Андрюха, я не могу больше, не могу.
Я ему ответил чтобы он, если не может идти, то полз. Он сказал, что очень устал. Я продолжал его уговаривать и не стрелял в ответ. В этот момент тот второй раненый, взводный, так и лежал там, где я его оставил.
Серёга снова меня заверил, что не может идти дальше. Тогда я ему сказал:
- Серёга, перекатывайся, это просто. - и сам начал перекатываться, чтобы показать ему.
Я понимал, что эти выстрелы по нам, но осознавал, что это самый безопасный способ.
Когда я понял, что Серёга уже почти там, в лунке, в моей «ксюхе» оставалось патронов десять-пятнадцать. Рожок был на сорок.
Так же я подполз к взводному и поднял ему китель. Увидел, что ранение лёгкое, осколочное, слепое. Кровь текла несильно, и я уговорил его ползти в яму. Под конец он тоже устал, и, ползя за ним, я его толкал ногой, а серега принял и затащил в яму.
Так мы оказались втроем в лунке, выбитой чем то крупным. Первым делом я начал более подробный осмотр взводного и уже вынул целокс
……………… Я успел буквально вынуть Целокс, поднять ему тельник и опустить штаны, как увидел сепов.
Я не знал, кто бежит, но бежали со стороны села. И спросил у него:
- Вон посмотри, то наши?
Он сказал, что нет, то бегут не наши.
Закончились патроны. Я сказал взводному:
- Снимай автомат.
Он был перемотан жгутом, советским.
А Серёге я сказал, чтобы снимал рожки и подавал их мне. Я ещё и ещё сыпал.
Один сепар, первый – уже был недалеко. Остальные упали на три метра.
Я спросил гранаты у Серёги. Он сказал:
- Нету.
Мимо нас пролетели сразу четыре снаряда. Такие - тупые, серые.
Я успел рассмотреть их потом, когда сели на бэху.
Я знал, что эти снаряды нам похуй. Я был, точно помню, в наушниках, и где-то в селе, недалеко, может, в четвёртом из семи домов, до двухэтажного, был выстрел крупным чем-то, и как-будто впритык.
Тут я подумал – если бэха наша пошла в ту сторону, ей кранты. В сторону поля вылетела гильза. До локтя, может, больше. Циллиндрическая, серая, дымящаяся.
Я понял, что это крупный калибр, реально.
Пули падали так близко, что лицо забрызгивало грязью. Я понял, что если Снег не ответит – нам кизда.
Он всё докладывал, что ранен, а мы на тот момент не были ранены, это я помню точно.
Я смотрел на вещи реально. И взводного тянул не зря. Не для того чтобы пойти дальше и нас троих погубить.
Наушники и очки постоянно ссовывались. Я их снял.
И Серёга ещё лежал, прикрывая голову, и снимал рожки.
Потом, когда этот сука-первый был уже совсем близко, взводный попросил посмотреть назад. И я вроде туда стрелял, но, опять-таки, определял по дымке над заборами на фоне деревьев.
Так вот, по-моему я туда пару раз выстрелил, вот такой схемой я вёл огонь…
(здесь рисунок-схема – ред.)
… и сменил рожок.
Мне всё казалось, что этот первый, которого я на момент потерял из виду, когда переключил огонь – спросил, ещё помню, у Серёги, есть ли ещё гранаты. А он мне ответил, что нету.
- Ты же сказал не брать.
И – да!
Я действительно говорил ему, чтобы он гранат не брал. Потому что, мне кажется, что летом мы из-за этого………………… и Стасик погиб.
Так вот, после четвёртого, шестого, седьмого доклада, возле нас пролетела ещё одна РПГ.
Я увидел стрелявшего. Он бил стоя, оперев РПГ на забор или что-то подобное.
Я туда тоже посыпал. Залпы прекратились, и аж до прибытия Никиты на бэхе.
Уже во время прибытия Никиты я слышал, как пули бьются о сталь.
Не помню, чтобы бэха стреляла, но он стал, и взводный крикнул ему:
- Я ранен!
Никита чётко (я слышал) спросил, что делать. И чётко слышал:
- Вывози меня. Я ранен!
В этот момент Серёга, пытавшийся залезть на бэху, крикнул:
- Не могу!
Никита сказал ему:
- Снимай броник!
Я залез, и был точно в сознании. Там, куда я стрелял – я ведь понял, что они активизировались. Сейчас понимаю, что, скорей всего, то была Рапира.
Когда бэха тронулась, я сразу лёг и очень был рад тому что увидел ПК, и, лёжа сзади бэхи, потянулся рукой к нему, но сразу будто бы специально, возле руки ещё три пролетело пули. Одна ударилась в башню.
Я конкретно зассал и прижался посильнее к борту, и больше к пулемёту не лез.
Помню, что резко оказался вжатым в башню, будто перевернувшись в воздухе. Но бэха ехала быстро как могла.
Видел справа от нас, немного сзади, упало три снаряда, будто в ряд. Явно это АГС.
Я понимал, но на тот момент уже не шевелился.
Я понял – что-то произошло, и хотел посмотреть на ноги свои, но не мог сжаться. Как прут втсавили мне в руки.
Я испугался и понял, что, может, куска меня уже и нет. Но посмотреть не мог.
Это адский момент. За всю войну, это, наверное, самый страшный момент – когда тебя будто заморозили и ты не можешь ничем пошевелить.
Помню танк, и комбата ещё. И всё.
Больше сказать ничего не могу.
… я ещё надеюсь, что Лёха живой, в плену.
Мы так и не смогли за ним вернуться.

Прим ред.
Серёга подлечил вывихнутую ногу, вернулся в часть, сейчас на фронте.
Снег и Молот сейчас на фронте.
… Дред награждён орденом «За мужество 3 степени»

фото взяті з інтернету і в Юрий Бондар (Юрій Бондар)