Ф.О.Н.Д. Дианы Макаровой - ВСПОМНИТЬ ВСЁ ! ...

[nazavzhdy]

ВСПОМНИТЬ ВСЁ !

... корабли лавировали лавировали да не вылавировали, пока шла Саша по шоссе и что-то там сосала...
(эпиграф)

Приехала в дом поздно.
Смеркалось давно - когда приехала, уже даже не смеркалось.
Из фронтового дня выпала - встречи, буржуйки, трубы не те передали, разрулить с трубами, продукты отгрузить, передать, закупки разными людьми, на ком-то хозяйственный список, кто-то по военке, по автомобильным вехам прочие, встречи снова - короче, смеркалось не по-детски.
По-взрослому смеркалось.

В душе сгущались сумерки опять же и всё те же.
Фронт оживился, по фронту чёрт знает что - общей картины нет.
Давно прошли те времена, когда достаточно нам было обзвонить несколько позиций, и вуаля, и мы уже всё знаем, ну если дозвонимся, конечно. Когда они стреляют, они не станут сильно обстановку докладывать, хорошо если не пошлют.

Сейчас звоним всё реже, вопрос непраздный - куда звонить, когда гулянья по всем фронтам?
Опять же - чтоб обзвонить всех, с кем знакомы, сейчас и дня не хватит.
Вдругорядь - и это если не пошлют. А могут ведь и послать.
Короче - уже давно никто никому не звонит, опять же, зачем?
Удовлетворить своё тревожное любопытство? - ну ок, ну потерпи слегка, отстреляются и удовлетворят сами.
Чего нужным сочтут - расскажут, о прочем умолчат. Давно и прочно ты всё это знаешь, так зачем и для чего звонить?

Но ведь смеркалось же ж!
И на душе ж!
И в сердце ж!

И с этим пониманием позвала такси - в доме, по телефону слышно было, собралось множество народу, требовали и алкали тела и крови хозяйки, знать, надо было торопиться.
В дом фронт приехал, и волонтёры - знать, торопиться надо было чрезвычайно.

- О, а я вас знаю! - радостно воскликнул таксист, лишь дверцу машины я открыла.
- Ну вот отлично. - проворчала, плюхаясь на сиденье.
- А вы Диана. - таксист похвастал.
- Надо же... - пробормотала я и спросила: - Что на фронтах?
- А я хотел спросить у вас. - таксист ответил грустно.
- Ага, понятно. - я кивнула и спросила с тайной надеждой - А что мне нужно сделать, чтобы вы разрешили покурить?

Таксист вздохнул:
- Вообще-то у меня курить нельзя. Но вам можно.

Я с облегчением вздохнула, достала сигарету, чудовищную зажигалку, закурила...
... я зажигалки, видите ли, теряю. Я растворяю зажигалки, они все у меня уходят в чёрную дыру, а чёрная дыра у меня размещается, как известно, в сумочке. А куда ж я без зажигалки? - а никуда.
И тогда команда дарит мне чудовищную зажигалку. Огромную и пошлую. Такую зажигалку, при виде которой все знакомые мужчины пристыженно и сразу прячут свои измерительные линеечки куда подальше и смиренно прикуривают от моей.
Чудовищной.
И я бы рада бы давно бы затерять бы эту пакостную зажигалку. Бы.
Но она, скотина, не теряется, хоть взорви её.
Её, сволочную, знает полсотни блокпостов - и хоть бы кто-то попросил подарить! - подарила без раздумия.
Бы.
Не просят...
Боятся, видимо...

И что меня все так боятся?
- Аня, ну почему они меня боятся? - я спрашиваю иногда так жалобно, что даже собственное моё сердце разрывается от жалости к самоё себе.
- Не знаю. - Аня отвечает безмятежно. - Я и сама вас боюсь.

Вы знаете, недавно мне команда подарила плётку. И что они хотели этим сказать, не понимаю...

... далее ехала в такси. В окно смотрела, вздыхала, мечтала помолчать.
- А вот скажите, как вы думаете, почему Порошенко не объявляет военное положение... - начал таксист.

Вздохнула сильно. Тщетно. Не помолчишь. Нельзя.
- О, а я вас знаю! - это обязывает.

Говорили.

- Вы отдаётесь этому полностью. - сказал таксист. - У вас же даже личной жизни нет, я правильно понимаю?
- Личной чего? - я машинально спрашивала.

Смеркалось. Давно, как уже было метко подмечено. Часов восемь, как смеркнулось впервые. И кто бы хоть кто-то сказал, что на фронтах?

Раскланиваясь с таксистом и натужно улыбаясь, в дом вошла. С фронтовиками целовалась.
Политинформацию не требовала - откуда им знать политинформацию?
Фронтовые люди - они ж как приезжают, так уже и не в теме, потому что в Зоне, как известно, всё меняется ежедневно, местами ежечасно.
Опять же, люди фронтовые - они прекрасно знают свой локальный участок, и даже не всегда. Откуда им знать, что на фронтах вообще?

Наобщавшись и проводив, требовала у присутствующих политинформацию.
Супруг нисходил, садился послушно в кресло, поворчав, политинформацию докладал. Чего-то говорил о Франции и об Армении, о заседании каком-то, то ли Верховной Рады, то парламента, который Евро.
Звучали знакомые до странности фамилии. Какая-то Меркель и какой-то Порошенко, Обама там какой-то и о чём-то. Совбез какой-то и какой-то там Газпром...
... ворочала извилинами, пыталась вспомнить имена и лица. Ну, где-то же я их слыхала, где-то ж помнила когда-то?
С трудом, но возвращалась память, амнезия отползала, скрипя паршиво смазанными или вовсе несмазанными траками.

- Ты отошла от этого... - с каким-то странным сочувствием и даже некоторым уважением пробормотал супруг, как-то искоса поглядывая.
- От чего? - удивлённо вскидывалась.
- От аналитики. От большой политики. - муж пояснял, глядя как на больную.
- Ага. Я ж полевая. Давно. - я виновато отвечала. - Локальная я. Мне бы о фронте. О фронте вообще. Отдельные участки-то я знаю.
- Нуууууу, там в аэропорте... - муж начинал.
- Ага. Ну-ну. А дальше? - я поощрительно кивала.
- А дальше и не знаю. - муж руками разводил.
- А почему? - я удивлялась.
- А ничего ж особенно не говорили. А интернету я сегодня не читал...
- О! Интернет! - обрадованно я вспоминала. - Прости, я ухожу.
- Куда? - муж возмущённо в кресле подпрыгивал.
- В интернет. - я бормотала скороговоркой. - Всех интернетов не переговоришь, не перевыговоришь. Интернеты лавировали, лавировали, да не вылавировали...
- Понятно. - муж кивал главою скорбной. - Ты уже не с нами.

- Ну, плыви, плыви... - муж, подымаясь из кресла, благословлял. - Бедняга, забыла даже, что такое интернет. А раньше-то... Что на фронтах, ей надо, надо же. Давно с фронтов, что ли?

ворчал, удаляясь.

- Ох, уйду я от вас. - грозил профилактически на прощание. - Слышишь?
- Слышу, слышу... - автоматически я кивала, серфинг уже осуществляя.

Два часа!
Два часа я просидела в интернете, плюя на отдых и на сон.
И не корысти ради просидела, а в ожидании нескольких звонков и вспоминая клики мышкой, забытые ресурсы вспоминая.

Я знала всё!
Я знала, что в Донецком аэропорту, и знания эти так отличались друг от друга, как отличаются Мочанов от Бутусова.
Я вспомнила, где Турция и Казахстан, и я узрела принца в Дубаи.
Я покачала головой, рассекая неиссякающие споры о карикатурах и удивилась спискам "10 книг, которые нужно прочесть" и "10 правил, чего не должна делать женщина"
Какой-то чемпионат мира по футболу мелькнул перед глазами - и удивилась я тому, что помню я такое дело - футбол...

... я так и не узнала точно, что на фронтах.
Я не узнала.
Я дождалась каких-то звонков, я дождалась.
Но я не стала сама звонить, не стала.
Мне, чтоб обзвонить фронт, не хватит теперь и дня, не хватит.

... и с дивным удивлением, с непонятной досадой ушла я спать.

Я пользу умею извлекать изо всего. И из сегодняшнего плавания по интернету я тоже пользу извлеку.
Я загадала - пусть мне приснится сегодня футбол. И десять правил хорошего тона. И десять мудрых выражений. И что носили в девяностые. И десять правил, чего не надо делать женщине и какие книги надо читать.
Тоже десять.
И пиджаков замшевых три пусть мне приснятся, вместе с десяткой лучших фильмов.
Пусть, я большого не прошу.
Ну пусть, ну хоть сегодня. Хотя бы один раз.
Только не фронт.
Не надо, ну пожалуйста.
Мне надо выспаться назавтра.
Мне завтра надо силы.
Мне машину завтра паковать.

Машину на фронт.

... Корабли лавировали, лавировали, лавировали да не вылавировали,
Вот какое лавированное лавирование отлавировалось,
Что даже лавировщики залавировались и отлавировались,
Потому что сие лавирование все силы из них отлавировало.

(эпилог)

https://www.facebook.com/fondDM/posts/1561055360819903