![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nazavzhdy posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
lenta_uaИ ПРИ ЛУНЕ МНЕ НЕТ ПОКОЯ...
(боевыебудни)
Иногда вечером (а вечер здесь, у нас, бывает и в три часа ночи, и в четыре), добредая до постели, я произношу:
- А завтра никуда не ехать мне с утра. И завтра я высплюсь. Часов эдак до десяти.
И, как по заказу, ровно в семь утра у меня звонит телефон.
Поговорим, решив вопрос, я всё же надеюсь, надеюсь - и быстро опускаю голову на подушку.
Но через десять минут телефон снова оживает.
Не прошло и десяти месяцев, как я поняла - вся суть в моих словах. Всё тайное и явное колдовство.
Не стоит вслух озвучивать желание поспать - иначе мой телефон всё это услышит и злорадно разбудит меня раньше, раньше, как можно раньше.
Он такой шалунишка, мой телефон...
Он не любит, когда я сплю.
И я начала хранить желание поспать в тайне от телефона.
Честно признаюсь - мне это мало помогло, мой телефон, очевидно, умеет читать и мои мысли - но я всё ещё надеюсь на тайное и явное колдовство, и осуществляю свой молчаливый заговор против телефона.
Он у меня такой шалунишка, телефон, знаете ли...
Но женская натура, она молчать не может - и вчера я снова стратила.
Поставив галочки напротив цели "Отправить посылки для передачи военнопленным", отправив машину и перевозчика в одно горячее место, добившись сопровождения, распрощавшись со всеми бойцами, волонтёрами, забежавшими вчера к нашему камельку (всего человек двадцать) - я добрела до постели.
А в постели находился мой супруг, естественно, а перед ним сиял телевизор, а в телевизоре язвил и изгалялся над подчинёнными Доктор Хаус.
- Здравствуй, Хаус. - подумала я. - Мы так давно не виделись, хоть видит Бог и мой супруг, как я люблю твою изысканную язвительность.
Так я подумала и покосилась на телефон.
Телефон молчал.
Тогда я решилась на слово.
- Возможно, хоть сегодня я посмотрю. Хотя бы одну серию старого, доброго Хауса. - сказала я тихо, уютно протискиваясь между мешками с военной амуницией и горами выстиранного солдатского белья, прямо к постели.
Телефон промолчал.
Но знаете, он такой шалунишка, мой телефон.
И ровно через пять минут он зазвонил.
- Бушлатов! белья! Карематов! Хоть чего-нибудь тёплого... - не кричал, но тихо просил голос в телефоне.
В результате мы все, оставшиеся в нашем доме-складе-офисе, до поздней ночи паковали бушлаты, бельё, карематы.
Затем мы загружали всё это в машину.
Не помещалось.
Мы вызвали другую машину и снова паковали, паковали...
А вы говорите - снять отдельно скоад, отдельно дом.
Разве могли бы мы работать так - вскочить с постели, перешмонать стеллажи, запаковать, загрузить - если бы жили далеко от склада?
Разве могли бы мы работать, не нарушая принцип нашей оперативности?
... вздохнув, думала я, укладываясь на краешке постели спать.
... мой телефон, как обычно, разбудил меня часов около семи, решив, что спать более четырёх часов - излишняя роскошь.
Знаете, он такой шалунишка, мой телефон.
(боевыебудни)
Иногда вечером (а вечер здесь, у нас, бывает и в три часа ночи, и в четыре), добредая до постели, я произношу:
- А завтра никуда не ехать мне с утра. И завтра я высплюсь. Часов эдак до десяти.
И, как по заказу, ровно в семь утра у меня звонит телефон.
Поговорим, решив вопрос, я всё же надеюсь, надеюсь - и быстро опускаю голову на подушку.
Но через десять минут телефон снова оживает.
Не прошло и десяти месяцев, как я поняла - вся суть в моих словах. Всё тайное и явное колдовство.
Не стоит вслух озвучивать желание поспать - иначе мой телефон всё это услышит и злорадно разбудит меня раньше, раньше, как можно раньше.
Он такой шалунишка, мой телефон...
Он не любит, когда я сплю.
И я начала хранить желание поспать в тайне от телефона.
Честно признаюсь - мне это мало помогло, мой телефон, очевидно, умеет читать и мои мысли - но я всё ещё надеюсь на тайное и явное колдовство, и осуществляю свой молчаливый заговор против телефона.
Он у меня такой шалунишка, телефон, знаете ли...
Но женская натура, она молчать не может - и вчера я снова стратила.
Поставив галочки напротив цели "Отправить посылки для передачи военнопленным", отправив машину и перевозчика в одно горячее место, добившись сопровождения, распрощавшись со всеми бойцами, волонтёрами, забежавшими вчера к нашему камельку (всего человек двадцать) - я добрела до постели.
А в постели находился мой супруг, естественно, а перед ним сиял телевизор, а в телевизоре язвил и изгалялся над подчинёнными Доктор Хаус.
- Здравствуй, Хаус. - подумала я. - Мы так давно не виделись, хоть видит Бог и мой супруг, как я люблю твою изысканную язвительность.
Так я подумала и покосилась на телефон.
Телефон молчал.
Тогда я решилась на слово.
- Возможно, хоть сегодня я посмотрю. Хотя бы одну серию старого, доброго Хауса. - сказала я тихо, уютно протискиваясь между мешками с военной амуницией и горами выстиранного солдатского белья, прямо к постели.
Телефон промолчал.
Но знаете, он такой шалунишка, мой телефон.
И ровно через пять минут он зазвонил.
- Бушлатов! белья! Карематов! Хоть чего-нибудь тёплого... - не кричал, но тихо просил голос в телефоне.
В результате мы все, оставшиеся в нашем доме-складе-офисе, до поздней ночи паковали бушлаты, бельё, карематы.
Затем мы загружали всё это в машину.
Не помещалось.
Мы вызвали другую машину и снова паковали, паковали...
А вы говорите - снять отдельно скоад, отдельно дом.
Разве могли бы мы работать так - вскочить с постели, перешмонать стеллажи, запаковать, загрузить - если бы жили далеко от склада?
Разве могли бы мы работать, не нарушая принцип нашей оперативности?
... вздохнув, думала я, укладываясь на краешке постели спать.
... мой телефон, как обычно, разбудил меня часов около семи, решив, что спать более четырёх часов - излишняя роскошь.
Знаете, он такой шалунишка, мой телефон.
