![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nazavzhdy posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
lenta_uaГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ…
Мы давно ждали встречи с ним.
Мы не знали его в лицо, мы ничего о нём не знали, мы слышали только его голос в телефонах.
Мы долго работали на его группу, мы высылали им необходимые и полезные вещи, иногда удивляясь неожиданности заявок, чаще – послушно выполняя заказ.
Мы давно привыкли не удивляться, не задавать лишних вопросов, не ахать, не охать.
Мы давно зарубили себе на носах, носиках и носищах (эксклюзивные носы – фишка женщин нашего Ф.О.Н.Д.а, и не спрашивайте почему так получилось, ну просто подобное ищет подобное) – мы не курицы, мы женщины с яйцами, и нефиг, нефиг, и не рыдать, соберись, тряпка…
… мы никогда не спрашивали, чем занимается его группа, как она называется, в конце концов!
Ты кто, чувак? – танкист, связист, десант, спецназ, гвардия – кто твои друзья, которых, мы точно знали, чёртова дюжина.
Мы так и называли их – Наша Триннадцатка.
Иногда он исчезал из эфира наших телефонов, потом появлялся, а у нас ничего нет, Ф.О.Н.Д. снова выгреб всё на танкистов, связистов, десантов, спецназ, гвардию.
- Ничего, мы подождём. – говорил он нам, как успокаивал.
Он был настойчивым только в двух случаях – когда умер в госпитале его товарищ, и когда второй его раненый товарищ нуждался в помощи .
Ему тогда нужно было – в первом случае информация. Только информация – точно?
Умер?
Причина смерти?
В случае втором – помощь. Просто помощь его товарищу.
Мы помогли.
Когда он приехал – он пришёл к нам. В первую очередь к нам.
Мы разговаривали два дня. Я слушала его. Я слушала, как он молчит.
Эти мужчины умеют так молчать, что слушать их иногда интересно, чаще страшно.
Но их хочется слушать.
… мы были приглашены на выставку.
- Какой бомонд. – сказал он, когда мы вышли из машины.
- Ага. Только мы с тобой как вахлаки. – засмеялась я.
Мои джинсы и блуза навыпуск и его простые серые брюки и клетчатая рубаха резковато контрастировали с изысканными вечерними платьями дам и дивными нарядами богемных мужчин.
- Я так давно не была на подобных тусовках. – улыбнулась я.
- Я тоже. Я ненавижу этот гламур. – сказал он.
- Ну-ну, зато посмотри, какие женщины. – развлекалась я.
Он промолчал, иронично улыбнулся.
В одном из залов всё время показывали фильм. Фильм состоял из роликов – Донбасс, блокпосты, ГРАД, танки, снова Донбасс, каким он был и каким стал…
Мы вошли, постояли немного.
- Пойдём отсюда. – сказал он, мы вышли.
Нам хотелось курить.
- А знаешь, я ведь не видела ни одного из этих роликов. – сказала я.
- Я тоже. – эхом отозвался он.
- У меня не было времени. – сказала я.
- У меня не было возможности. – сказал он.
И мы улыбнулись друг другу.
Это был второй его отпуск. Первый он провёл, хороня своего погибшего друга.
- А ты представляешь… - сказала я. – Когда-нибудь люди будут смотреть эти ролики и узнавать их. А мы не будем узнавать. Какой пласт прошёл мимо нас, ты представляешь?
И мы немного посмеялись.
Мимо нас, сквозь нас плыл столичный бомонд.
Отметившись у фотографий, где раненые, культи рук, парни на каталках, где люди рядом со своими разрушенными домами – бомонд плыл к фонтану, к красным дорожкам.
Бомонд жаждал фотографироваться.
Бомонд запечатлевал себя в мейнстриме нашего времени.
Бомонд шёл на модное течение – ах, помощь раненым, как это прекрасно! Ах, помощь армии, как это романтишно...
Бомонд…
… ну что же – бомонд как бомонд.
Прелестные, воздушные женщины в воздушных платьях, некрасивые толстые женщины в обтягивающих платьях, мужчины в смешных пиджаках, ярких галстухах и подтяжках, престарелые хипстеры и пожилые девушки, а также юные дамы позировали перед фотоаппаратами.
Мы курили молча.
Мы думали об одном и том же.
Наши лица резали морщины.
В его глазах была ненависть, в моих – боль.
Общее было на дне наших глаз – усталость.
Такая вселенская усталость, после которой ничего не остаётся кроме как снова в бой.
Мы стояли сбоку этого веселья, скраю этих улыбок – и были мы напарниками.
Он был одним из тех, кому подносила я патроны.
- Я и тогда не буду смотреть эти ролики. Я не смогу. – сказал он.
- Я тоже. – эхом отозвалась я.
… а на следующий день он уехал.
Ты знаешь, друг и брат мой – ты вернись.
Закончи это и вернись, напарник.
А я? – я всегда поднесу тебе патроны.
Ты же знаешь…
ФОНД Дианы Макаровой
https://www.facebook.com/fondDM
Мы давно ждали встречи с ним.
Мы не знали его в лицо, мы ничего о нём не знали, мы слышали только его голос в телефонах.
Мы долго работали на его группу, мы высылали им необходимые и полезные вещи, иногда удивляясь неожиданности заявок, чаще – послушно выполняя заказ.
Мы давно привыкли не удивляться, не задавать лишних вопросов, не ахать, не охать.
Мы давно зарубили себе на носах, носиках и носищах (эксклюзивные носы – фишка женщин нашего Ф.О.Н.Д.а, и не спрашивайте почему так получилось, ну просто подобное ищет подобное) – мы не курицы, мы женщины с яйцами, и нефиг, нефиг, и не рыдать, соберись, тряпка…
… мы никогда не спрашивали, чем занимается его группа, как она называется, в конце концов!
Ты кто, чувак? – танкист, связист, десант, спецназ, гвардия – кто твои друзья, которых, мы точно знали, чёртова дюжина.
Мы так и называли их – Наша Триннадцатка.
Иногда он исчезал из эфира наших телефонов, потом появлялся, а у нас ничего нет, Ф.О.Н.Д. снова выгреб всё на танкистов, связистов, десантов, спецназ, гвардию.
- Ничего, мы подождём. – говорил он нам, как успокаивал.
Он был настойчивым только в двух случаях – когда умер в госпитале его товарищ, и когда второй его раненый товарищ нуждался в помощи .
Ему тогда нужно было – в первом случае информация. Только информация – точно?
Умер?
Причина смерти?
В случае втором – помощь. Просто помощь его товарищу.
Мы помогли.
Когда он приехал – он пришёл к нам. В первую очередь к нам.
Мы разговаривали два дня. Я слушала его. Я слушала, как он молчит.
Эти мужчины умеют так молчать, что слушать их иногда интересно, чаще страшно.
Но их хочется слушать.
… мы были приглашены на выставку.
- Какой бомонд. – сказал он, когда мы вышли из машины.
- Ага. Только мы с тобой как вахлаки. – засмеялась я.
Мои джинсы и блуза навыпуск и его простые серые брюки и клетчатая рубаха резковато контрастировали с изысканными вечерними платьями дам и дивными нарядами богемных мужчин.
- Я так давно не была на подобных тусовках. – улыбнулась я.
- Я тоже. Я ненавижу этот гламур. – сказал он.
- Ну-ну, зато посмотри, какие женщины. – развлекалась я.
Он промолчал, иронично улыбнулся.
В одном из залов всё время показывали фильм. Фильм состоял из роликов – Донбасс, блокпосты, ГРАД, танки, снова Донбасс, каким он был и каким стал…
Мы вошли, постояли немного.
- Пойдём отсюда. – сказал он, мы вышли.
Нам хотелось курить.
- А знаешь, я ведь не видела ни одного из этих роликов. – сказала я.
- Я тоже. – эхом отозвался он.
- У меня не было времени. – сказала я.
- У меня не было возможности. – сказал он.
И мы улыбнулись друг другу.
Это был второй его отпуск. Первый он провёл, хороня своего погибшего друга.
- А ты представляешь… - сказала я. – Когда-нибудь люди будут смотреть эти ролики и узнавать их. А мы не будем узнавать. Какой пласт прошёл мимо нас, ты представляешь?
И мы немного посмеялись.
Мимо нас, сквозь нас плыл столичный бомонд.
Отметившись у фотографий, где раненые, культи рук, парни на каталках, где люди рядом со своими разрушенными домами – бомонд плыл к фонтану, к красным дорожкам.
Бомонд жаждал фотографироваться.
Бомонд запечатлевал себя в мейнстриме нашего времени.
Бомонд шёл на модное течение – ах, помощь раненым, как это прекрасно! Ах, помощь армии, как это романтишно...
Бомонд…
… ну что же – бомонд как бомонд.
Прелестные, воздушные женщины в воздушных платьях, некрасивые толстые женщины в обтягивающих платьях, мужчины в смешных пиджаках, ярких галстухах и подтяжках, престарелые хипстеры и пожилые девушки, а также юные дамы позировали перед фотоаппаратами.
Мы курили молча.
Мы думали об одном и том же.
Наши лица резали морщины.
В его глазах была ненависть, в моих – боль.
Общее было на дне наших глаз – усталость.
Такая вселенская усталость, после которой ничего не остаётся кроме как снова в бой.
Мы стояли сбоку этого веселья, скраю этих улыбок – и были мы напарниками.
Он был одним из тех, кому подносила я патроны.
- Я и тогда не буду смотреть эти ролики. Я не смогу. – сказал он.
- Я тоже. – эхом отозвалась я.
… а на следующий день он уехал.
Ты знаешь, друг и брат мой – ты вернись.
Закончи это и вернись, напарник.
А я? – я всегда поднесу тебе патроны.
Ты же знаешь…
ФОНД Дианы Макаровой
https://www.facebook.com/fondDM
