lenta_ua

О мёртвых ничего, кроме...
Ай, слушайте, в данном случае лучше вовсе ничего. Кроме того что смерть страшна, где бы она тебя бы ни застала, кому бы выгодной бы ни была.
О Турции ничего, потому что - не был, не знаю. Инсайда нет. Чего эксперта корчить из себя?
О Ницце ничего, потому что смерть страшна, и чего лишний раз о ней...
О прогнозах вследствие этого - ничего. Потому что не аналитикой живём мы нонича, а также давеча - а практикой.
О волонтёрских срачах - кстати! - тоже ничего. Потому что неча лезть в чужие срачи. Можем в штангу попасть, а то и, не дай Бог, в ворота.
(бывает, что в свои)))
А срачи устраивать - это мы и сами отлично умеем. Если хотим.
Сейчас не хотим.

:)

... вы прочли (если прочли) пояснение удивительно аполитичному поведению Ф.О.Н.Д.а в последние года два - два с половиной.

Говорю ж - практики мы.
Практикуем воспитание действием - в числе прочих занятий. Вот, к примеру.
Вызываю я такси. Там проехаться на сорок гривен - но идти сил нет. День к концу. А я после беготни по кабинетам. Врачебным.
А у нас ведь как - чтобы лечиться, надо иметь очень крепкое здоровье. Поэтому очередной день лечения лично я приравниваю к полумарафону.
Хорошо, приехал. Не плутал, не тупил - и то славно.
Не грубил - это важно. Когда грубят - срачи мы устраивать умеем. Если хотим.
Сейчас мы не хотим. Мы, Николай вторые, естественно.
Мы только-только из барокамеры выползли. Настроение у нас благостное. Да и таксист же симпатяга. И не тупил, и не грубил.
Правда, дёрнулся с места так, что я чуть лбом в стекло не влетела - но я и тут смолчала. И не потому что я только что из барокамеры и благостная, а потому что тут дело такое - если водитель уже с места тронулся, не подсказывай. лучше не подсказывай. Не ворчи по поводу его манеры вождения. лучше не ворчи. Хуже будет.

А он простой такой киевский пацан, женат, дети, работает для дачи - потому как жена решила жить на широкую ногу, то-есть с дачей. Вот на неё, на дачу, и пашет.

Я это всё, между прочим, услышала за первые три минуты общения лично от него. Ничего не спрашивала - он сам на меня всё это вывалил. За три минуты, я засекала.
Симпатяга, говорю ж.

Ну, у меня по симпатягам вообще передоз. Как-то они на меня в последнее время валятся и, блистая ямочками на щеках (и почему у них, таких, у всех ямочки на щеках?), сообщают, что войну эту не они затеивали, не им и расхлёбывать, но что от повесток не уклоняются, если надо, то пойдут. Что если русские вдруг пойдут на Киев, они, симпатяги, приноровятся жить и так, и вообще, на фронт их никто не возьмёт, потому что, например, грыжа.
А, нет. Три. Три грыжи.

Ну, про жену и про дачу я выслушала - я ж говорю, я благостная. Я после барокамеры всегда благостная.
И тут у него зазвонил телефон.
Знаете, вот тут кто как - а я не могу, когда водитель, которому вручила я свою жизнь и судьбу, сидит в водительском седле и трындит по телефону.
Нет, обычно я всё это переношу нормально - особо когда трындят по телефону те, в которых я уверена. Ритка там, или Пиво - о, вы не ездили с Риткой или Пиво? - вы многое потеряли.
Эти двое умудряются трындеть по телефону, одновременно хрустеть какой-то дорожной гадостью, непринуждённо запивая её из термоса - и при этом ещё вести машину, в ритме вальса. То-есть, виляя по дороге, объезжая ямы, воронки, да ещё поглядывая, не вижу ли я, как они норовят зацепить колёсами обочину, что вообще табу.
Но я их знаю!
Я знаю волшебную силу их мастерства вождения, тьфу-тьфу-тьфу.
А если водитель, которого я вижу впервые в жизни, и он при этом трогается с места как гламурная девушка, только что ̶к̶у̶п̶и̶в̶ш̶а̶я̶ получившая права, вдруг начинает трындеть по телефону - я ж могу и озвереть.

И я подняла брови.
Говорю ж, я благостная. Я только что из барокамеры, а после барокамеры я всегда благостная.
Но искусством поднимать брови я владею в совершенстве. Бровями, знаете ли, человеку многое можно сказать. Да так, что он даже услышит.
И этот услышал.
Быстро закончив трындёж - пропустив при этом поворот - он тут же начал извиняться. И опять же объяснять, что вот-де дача у него. И забор надо ставить. Потому что жена, она ж хочет жить на широкую ногу. Потому и купил он дачный участок в тридцати километрах от Киева, и первым делом кинулся ставить забор.
Тут я вообще напрямую его цитирую.

Я брови опустила и вздохнула. но оплошность допустила - понимающе кивнула.
Господи, я просто кивнула!
И понеслось. Видать, накипело у человека.
И поведал он мне сагу о том, что вот забор ему обошёлся в восемь тысяч гривен. И это ж пока что ещё ползабора!
А потом ещё половина.
А потом ещё строить дачу.

И тут у меня зазвонил телефон.
И я начала говорить о прицеле, который в принципе необходим. И что надо его найти во что бы то ни стало, а деньги на него мы найдём.

- Вот, вам тоже денег не хватает. - сказал он.
- Да. - сказала я. - И тоже восемь тысяч.

Ну, тут я покривила душой. Прицел нам обойдётся значительно дороже. Но цену в разговоре я занизила сознательно - чтобы доходчивей было. Очень уж человек горевал и плакался о немыслимой цене забора. Я и решила усреднить.

- У каждого свои проблемы. - сказал он, очаровательно улыбаясь.
Ох, уж эти ямочки.

Знаете, барокамера, и вообще весь курс лечения - они таки помогают. И я его не убила за эти слова. А ещё две недели назад могла, и запросто.
А сейчас я только возразила:
- Не совсем. Как раз сейчас я решаю ваши проблемы.
- Не понял? - искренне удивился он.
- Вы же слышали, я ищу прицел. Который пойдёт, как вы догадались, на фронт. И я, и будущий хозяин прицела, работаем на вас. И на вашу дачу, и на ваш забор.
- Эт как? - глуповато хмыкнув, спросил он. - Не-не. На свой забор работаю я сам.
- Это вам кажется. - сказала я. - На самом деле ваш забор, и ваша дача, они уже давно поделены. И в любой момент может оказаться так, что они вам не будут принадлежать. Или обесценятся до ноля гривен ноля копеек.
- Как это обесценятся? - хмыкнул он недоверчиво.
- Абсолютно и навсегда. - сказала я. - Видите ли, я видала километры заборов, за которыми уже никто не живёт. Я видала такое количество разрушенных войной дач, да что там, я видала такое количество брошенных особняков, и не всегда разрушенных, очень часто новеньких, только отстроенных. Просто брошенных людьми, которые спасали свои жизни. Не заборы, не дачи, а самое бесценное - жизни свои и своих близких. Так вот, я видела такое количество подобных дач и заборов, что я имею право судить и о вашем заборе.
- У нас такого не будет. - твёрдо сказал он. - Никогда.
- Почему? - спросила я. - Те люди, что жили в разбитых ныне дачах и особняках, тоже свято верили, что у них такого не будет. Никто ведь, находясь в здравом уме, не будет призывать на свои головы смерть, не правда ли?
- Мыимненужны. Имнужендонбасстолькодонбасс. - какой-то странной скороговоркой, напряжённо вцепившись в руль, сказал он.
- Зачем? - спросила я улыбаясь. - Зачем им депрессивный регион, как вы думаете? Неужели они надеялись выкачать оттуда столько денег, сколько они уже вложили в эту войну?
- Нет. Не думаю. - сказал он. - Что взять с того Донбасса?

Я помолчала.

- Азачемимкиев? - такой же скороговоркой спросил он.

Он напряжённо смотрел вперёд. Он давно уже не улыбался. Кажется, я затронула самое святое в его душе - я посягнула на новенький забор по дачному участку. Нет, ползабора. Восемь тысяч гривен цена.

- Хорошо. - вкрадчиво сказала я. - если им не нужен Киев, и Донбасс им не нужен - что же им нужно, по-вашему?
- Что? - выдохнул он.
- Мне интересно ваше мнение. - сказала я.

Мы приехали и остановились.
Он повернулся ко мне.
Он был напуган.
Человека очень просто испугать - нужно просто встать грязным сапогом на его мечту. Например, на новенький забор.

- Так что им нужно? - спросила я, мягко улыбаясь.
- Украина? - недоверчиво выдохнул он. - Вся?
- Умница. Вы сами сказали. - сказала я. - Да, вся. И не сомневайтесь.

И вышла.
А он уехал, дёрнув машину как гламурная девушка, только что ̶к̶у̶п̶и̶в̶ш̶а̶я̶ получившая права.

... так я и говорю - нам аналитику тут разводить некогда.
Практики мы.
Практикуем в том числе лечение запойного пофигизма в отношении к войне.
Мой сегодняшний симпатяга уехал испуганным. И это прекрасно!
Если не можно достучаться к их сердцам - стучите по мозгам, прямо в лимбическую систему.
Пугайте их, пугайте.
Мягко, спокойно - нет, убивать не нужно, за что их, бедолаг, убивать? - но всё-таки пугайте.
Не бойтесь показать им "на пальцах", чего они лишатся, если..........................................

..................................... оно так доходчивей.

(фото надёрганы из интернета).