ФОНД Дианы Макаровой: ЧЕТВЁРТЫЙ...

[nazavzhdy]

Первый ушёл, прошёл всё, что мог - а мог он всё.
Когда я шла с ним рядом - я тоже могла всё.
Он редко был злым, всё улыбался. Когда мне сказали, что он может убить, когда злой - не поверила.
Потом сама убедилась. Точно, может.
Но нет мягче улыбки, чем у него. Я сама не могу удержаться от улыбки, когда вижу его улыбку.

Когда уходил второй, родной брат первого - первый пришёл ко мне.
- Уходит, представляешь...
- Что надо? Чего не хватает? - спросила я.
- Обувь. Просто берцы. - сказал он.
Обувь была доставлена. Просто берцы.

Третьего, двоюродного, привёл опять же первый.
Привёл в самый сложный период работы Ф.О.Н.Д.а - когда мы остались без перевозчика.
- Ну, не знаю, как вы с ним поладите, но скучно вам с ним точно не будет.
Скучно точно не было.
Третий видел всё и больше. Ржал все рейсы - когда не ржал, значит, спал. А спал он редко.
Ржали все блокпосты, которые мы проходили с ним вместе.
Скучно не было.
Когда под снайпером - ржал, скучно не было.
Когда свистели пули, он только говорил:
- Ух ты! - и матерился.
И матерился он нескучно.

- Четвёртый ушёл, представляешь? - сказал мне третий однажды. - Звонит, говорит, валит там за всех.
И нескучно выматерился.
- Подмогнёшь с обувью, тем-сем? - спросил третий.

Подмогнули. Вскоре всё сгорело в бэтэре.
Сейчас едем снова обувать и одевать. Последние дни отпуска - надо собрать четвёртого перед выездом.

- Слышите, вы там по большому счёту. - говорю я.

Я не еду, я лежу пока. Но я волнуюсь. Я говорю:
- Форму, штаны в запас. Знаем, как на них штаны горят. Рюкзак нормальный и перчатки, перчатки. Автоматы греются на жаре лета шестнадцатого. Без перчаток никак. И это, очки. И берцы, слышите? И.... Ну, да вы сами знаете. Чтобы нам не стыдно было перед первым.
- Да знаем, знаем... - ворчат мне в ответ. - Что мы, вообще, перед первым опозориться?

Я киваю.
Потом перевожу взгляд на первого. Подмигиваю ему, говорю:
- Слышишь, где ты там, я точно знаю, что ты слышишь. Мы всё сделаем для твоего четвёртого. Слышишь?

Первый мне мягко улыбается с портрета на стене.
По-прежнему нет мягче улыбки, чем у него.
Его самого давно нет - но есть его улыбка. И хорошо мне, когда я вижу её на этом предсмертном портрете.

Первый, храни своих троих.
Храни и нас.

А я всё сделаю для твоих братьев, слышишь?..

https://www.facebook.com/fondDM/posts/1772917252967045

Реквизиты Ф.О.Н.Да Дианы Макаровой.