![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nazavzhdy posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
lenta_uaНЕПУТЁВЫЕ ЗАМЕТКИ ОДНОГО РЕЙСА
ПАЦАНЫ
Ч.5
- Здрасті, Діано. Це я. Взнали?
Взнала. Незважаючи на те, що кожного разу він телефонує з нового номеру, і жодна мобілка не витримає тієї кількості номерів – взнала.
- Привіт, гроза розвідки. – говорю я, а фондери, присутні в кімнаті, хто з жахом прикриває голову руками, хто починає тихо реготати…
Вова…
Гроза разведки.
Когда мы познакомились, ему вот-вот должно было исполниться девятнадцать. А сейчас он уже взрослый, сейчас ему все двадцать.
Вова вместе со своим подразделением подолгу стоит в АТО, иногда выходит на ротацию.
Иногда попадает в госпиталь.
И всякий раз проявляется в моём телефоне, и всегда с новым номером. Вова – он из Троещины, а у хлопців з Троєшшини свої, специфічні відносини з телефонами.
В отпуске Вова тоже бывает, но очень редко. Я думаю, командир не рискует отпускать Вову из своего, командирского, поля зрения. Да и на полигоне, а особенно в АТО, командир старается всегда видеть, где Вова и чем он занят. И мы понимаем командира. мы тоже знаем Вову.
- От вже ж цей командир… І нашо такі командири в армії? – бурчить Вова.
Когда мы подвозим подмогу разведгруппе Вовы в АТО – командир обязательно присылает кого-то вместо Вовы.
- А где Вова? – спрашиваем мы.
- В наряде. – коротко отвечает командир, а ребята за его спиной вдруг расцветают тихими, чтобы не дай Бог не заметил командир, улыбками. И нам становится понятно, что пребывание в наряде вне очереди – обычное Вовино занятие.
Мы не сомневаемся. Мы тоже хорошо знаем Вову.
Сейчас Вова проявился на полигоне, и позвонил мне.
Вова всегда звонит только мне, остальные фондёры считают, что они не обладают такой педагогической выдержкой, какой обладаю я.
- І де ж ти зараз, гроза розвідки? – питаю я, любовно уявляючи Вову, його рожеві щоки, хитрі типові очі троєщинської босоти.
- Туточки. На полігоні. Бойове злагодження у нас. – відповідає він поважно.
- О, вже злагоджуєтесь. То скоро на вихід?
- Та скоро. Скоріше б вже. – говорить Вова.
- А ти в тій же групі?
- Так в тій же. Я з неї нікуди. В нас така група… - починає Вова, але я обриваю.
Я давно знаю, що кожна розвідгрупа, де служить кожен мій знайомий розвідник – найкраща.
- І командир той же? – питаю я.
- Та той же. – аж крекче Вова. – Він мене, ото якби ви знали, кожного дня, кожного дня…
- Правильно! – суворо говорю я. – Я б на його місці тебе й двічі на дню…
- Гиги… - сміється Вова. – То можна вам список? А я вже командиру сказав. Він список затвердив.
Можна, Вова, можна.
Ти не знаєш, і не дай Боже тобі знати, бо точно сядеш на голову – але для тебе й для твоїх товаришів ми ладні багато що зробити.
Я бачила твоїх товаришів – від двадцяти до двадцяти трьох максимум. Та й той командир...
Двадцятитрьохрічний лейтенант, втомлений ввіреним йому піонерським табором. Гроза пацанів, які в своєю чергу є грозою розвідки…
В минулому – гроза Троєщини.
… - Тільки ж ви мені подзвоніть за півгодини, щоб я зустрів. Бо ви не знайдете. В нас нове місце. – це вже наступний, ми його теж ведемо з самісінького полігону й до АТО.
Це місце ми не те що не знайшли б – нас би туди жодним чином не пропустили.
Я багато чула про це місце, ще коли тут стояли інші підрозділи – але я тут вперше.
- Бачте, що робилось. – гордо каже пацан, що вискочив нас зустріти.
Бачимо. Маленький Сталінград тут творився свого часу. Так-так, щось схоже на блокпост Сталінград, але там більше сосен, а тут хати.
були...
- Де капітан? – питаю я, вистрибуючи з машини.
- Ось-ось буде. Він знає, що ви повинні приїхати, я йому казав. У нас тут перевірка, то він з нею. Але ось буде… - запевняють пацани, вільні від нарядів.
С капитаном я познакомилась давно – но уже после знакомства с его подчинёнными – такими же как Вова, пацанами.
Капитан очень напоминал командира грозы разведки – такое же лицо опытного пионервожатого, утомлённого вверенным ему пионерским лагерем.
- Так, добре. Поки нема капітана, давайте говорити з вами. Так що в нас з машиною? – почала я.
… з машиною було досить складно. Звичайне діло – мотатись між ВОПами, літати в сусіднє село, передислокації тощо.
Коротше - машина підрозділу була потрібна. Точка.
- Ми оце з хлопцями домовились… - розповідав по телефону мій юний друг, гроза піхоти. – І вирішили завести спільну картку, куди будемо збирати гроші. По тисячі з зарплати, це ж неважко, правда?
- І скільки ви вже зібрали? – питаю я сумно, уявляючи ту солдатську копілочку.
- Вже сорок тисяч. – гордо каже гроза.
- Збирайте. – кажу я. – Я приїду, поговоримо, складемо гроші докупи й щось купимо.
За кілька днів він подзвонив знову. Голос був зовсім іншим. Погас пацанський голос.
- В нас втрати. Двухсотий та трьохсоті. – сказав він.
І я не знала, що відповісти.
Я, спілкуючись з ними в основному телефоном, давно відмічаю, як змінюються ці голоси – від полігонних, ще зовсім дитячих до змужнілих, захриплих голосів, коли вони повертаються з АТО.
Цим повертатись було рано. Ці підписали контракт.
Ще за два дні дзвінок. Спокійний голос:
- Все. Не думайте вже більше про машину. Ми не зберемо гроші.
- А сорок тисяч? – здивувалась я.
- А ми віддали половину тому, що двохсотий. ну, його сім»ї. – відповів він і шморгнув носом.
… Теперь я у них. Спрыгиваю на землю – после шестнадцати ежедневных часов в машине даже бетонная площадка кажется землёй обетованной – и готова обойти позицию (куда пустят), осмотреть (что разрешат) и главное, главное – готова говорить о машине.
- Так а позицию ж… - разочарованно говорит один из них.
- Аня посмотрит. Посмотришь, Аня? – полуприказным тоном утверждаю-спрашиваю я.
И Аня идёт смотреть. Конечно, Ане самой интересно посмотреть. Провожатый рядом, скупыми жестами указывает – а отам-от було, а оттуда прилетало. А я сажусь в дощатой «столовой». Извинившись, снимаю туфли. Я снова не могу выделить деньги на нормальную обувь для АТО. ну, купи себе кеды!
Хоть кеды!
Ты стольким бойцам купила за это время обувь. Берцы и кроссовки, тапочки и даже военные сандалии – ну что-нибудь себе купи!
Не, нам бы помучиться… - растираю я затёкшие ступни руками и говорю:
- Так что там, будем покупать?
- Нє, вже не будемо. Вже лишилось двадцять п»ять тисяч. А що ми за ці гроші купимо?
- А капітан що каже?
- А капітан каже, що нам би течика…
- Ага. Всім би течика. Правильно каже капітан, але течиків зараз не знайдеш, їх вигребли ще у перший рік війни. ок, тримайте свої двадцять п»ять, ми щось назбираємо та додамо. Але це буде нерастаможка. І її прийдеться ставити на баланс.
- Так товариш же капітан і поставить.
- Воно-то так. А не вийде, що вашу машину потім від вас заберуть і передадуть якомусь жирному штабному?
Регочеться. Видно, знає таких. Каже упевнено:
- Нєєєє… Товариш капітан не дасть. В нас товариш капітан не такий.
- А який? – сміюсь вже я.
- Та він такий, що ми за нього в огонь і в воду. ось такий!
Я соглашаюсь. Мне тоже нравится товарищ капитан – хотя сегодня мы с ним так и не встретились. Проверка по фронтам, проверка – летят штабные машины на передок, пользуясь пасхальным перемирием, летят стаями. Когда бои, их здесь не очень-то увидишь.
Мы ожидаем Аню.
Мы прощаемся.
Мы уезжаем.
Я думаю об автомобиле. Хотя бы хреновеньком автомобиле для этих пацанов. Я думаю, где мне взять денег – мне, которая уже два с половиной года кормит фронт кусочками своего сердца – эй, Прометей, как там твоя печёнка, думаю, ты поймёшь меня!
Навстречу нам летят блестящие новенькие командирские джипы. Подаренные, пожалуй, волонтёрами. Очень много волонтёров считает долгом работать непосредственно с комбатами или комбригами, на худой конец начштабами – и снабжать их же в первую очередь.
Хоть бы один такой джипик этим пацанам – тоскливо думаю я.
Отличным пацанам и их отличному капитану, утомлённому ответственностью за этот пионерлагерь, брошенный на самую грань войны.
Потом Аня напишет текст о своей прогулке. В местах, где иногда доли секунды решают всё.
https://www.facebook.com/Faliko1/posts/1097325840327305
Я прочту строчки:
«На этом голом участке, на который ты вступаешь впервые, твои нервы оголены и напряжены до предела. Пятьдесят метров до ближайшего укрытия, под ногами воронки, дырки от пуль, осколки от разорвавшихся снарядов, а через реку, на расстоянии вытянутой руки, стоит позиция врага. И ты у него, как на ладони. Если вдруг ему захочется именно здесь и сейчас прервать условное перемирие - ты станешь лёгкой добычей для этих кусочков метала. И ты всем существом ощущаешь свою беззащитность и хрупкость.
Бойцы, идущие рядом, равнодушно-спокойные. Или привыкли, или делают вид, или действительно стали философами в свои двадцать с хвостиком.»
Люди, вчера отвывшие привычное: «Заклинаю вас, помните!» - вы вспоминали о пацанах, убитых семьдесят лет назад. Розовощёких, ушастых пацанах, брошенных на самую грань той, далёкой войны.
Я рассказала вам о сегодняшних пацанах. Пацанах, которые легко и просто отдали собранное ими на семью убитого товарища. И снова принялись собирать свою солдатскую копилочку.
Каждый миг каждый из них может быть убит. Здесь. Сейчас.
По той простой причине, что эта война – она такая же беспощадная, как и все войны. И всегда она бьёт по пацанам. В первую очередь.
Наших кусков сердца не хватит. Помогите нам.
Там нужен автомобиль. Просто автомобиль. Пусть нерастаможенный. Это три тысячи долларов.
С остальными нуждами мы справимся.
Получит снаряг Вова из Троещины, глашатай своей группы и своего замученного вовиной непредсказуемостью, командира. Получат инструменты и мешки пацаны нынешнего Сталинграда (не путать с блокпостом)
Но автомобиль мы сами не потянем.
Наши реквизиты находятся здесь https://www.facebook.com/fondDM/posts/1615417812050324
спасибо, люди.
Ч.4 «СЫН АРТИЛЛЕРИСТА» https://www.facebook.com/fondDM/photos/a.1449214002004040.1073741827.1449029618689145/1743105275948243/?type=3&permPage=1
Ч.3 «РЫЦАРЬ С "КАМЧАТКИ" https://www.facebook.com/fondDM/posts/1742173279374776
Ч.2 «СЕМЬ МУДРЕЦОВ ТОПОЛИНОЙ РОЩИ» https://www.facebook.com/fondDM/posts/1741948679397236
Ч.1 «день победЫ» https://www.facebook.com/fondDM/posts/1741833426075428
https://www.facebook.com/fondDM/posts/1743735222551915
Реквизиты Ф.О.Н.Да Дианы Макаровой.
ПАЦАНЫ
Ч.5
- Здрасті, Діано. Це я. Взнали?
Взнала. Незважаючи на те, що кожного разу він телефонує з нового номеру, і жодна мобілка не витримає тієї кількості номерів – взнала.
- Привіт, гроза розвідки. – говорю я, а фондери, присутні в кімнаті, хто з жахом прикриває голову руками, хто починає тихо реготати…
Вова…
Гроза разведки.
Когда мы познакомились, ему вот-вот должно было исполниться девятнадцать. А сейчас он уже взрослый, сейчас ему все двадцать.
Вова вместе со своим подразделением подолгу стоит в АТО, иногда выходит на ротацию.
Иногда попадает в госпиталь.
И всякий раз проявляется в моём телефоне, и всегда с новым номером. Вова – он из Троещины, а у хлопців з Троєшшини свої, специфічні відносини з телефонами.
В отпуске Вова тоже бывает, но очень редко. Я думаю, командир не рискует отпускать Вову из своего, командирского, поля зрения. Да и на полигоне, а особенно в АТО, командир старается всегда видеть, где Вова и чем он занят. И мы понимаем командира. мы тоже знаем Вову.
- От вже ж цей командир… І нашо такі командири в армії? – бурчить Вова.
Когда мы подвозим подмогу разведгруппе Вовы в АТО – командир обязательно присылает кого-то вместо Вовы.
- А где Вова? – спрашиваем мы.
- В наряде. – коротко отвечает командир, а ребята за его спиной вдруг расцветают тихими, чтобы не дай Бог не заметил командир, улыбками. И нам становится понятно, что пребывание в наряде вне очереди – обычное Вовино занятие.
Мы не сомневаемся. Мы тоже хорошо знаем Вову.
Сейчас Вова проявился на полигоне, и позвонил мне.
Вова всегда звонит только мне, остальные фондёры считают, что они не обладают такой педагогической выдержкой, какой обладаю я.
- І де ж ти зараз, гроза розвідки? – питаю я, любовно уявляючи Вову, його рожеві щоки, хитрі типові очі троєщинської босоти.
- Туточки. На полігоні. Бойове злагодження у нас. – відповідає він поважно.
- О, вже злагоджуєтесь. То скоро на вихід?
- Та скоро. Скоріше б вже. – говорить Вова.
- А ти в тій же групі?
- Так в тій же. Я з неї нікуди. В нас така група… - починає Вова, але я обриваю.
Я давно знаю, що кожна розвідгрупа, де служить кожен мій знайомий розвідник – найкраща.
- І командир той же? – питаю я.
- Та той же. – аж крекче Вова. – Він мене, ото якби ви знали, кожного дня, кожного дня…
- Правильно! – суворо говорю я. – Я б на його місці тебе й двічі на дню…
- Гиги… - сміється Вова. – То можна вам список? А я вже командиру сказав. Він список затвердив.
Можна, Вова, можна.
Ти не знаєш, і не дай Боже тобі знати, бо точно сядеш на голову – але для тебе й для твоїх товаришів ми ладні багато що зробити.
Я бачила твоїх товаришів – від двадцяти до двадцяти трьох максимум. Та й той командир...
Двадцятитрьохрічний лейтенант, втомлений ввіреним йому піонерським табором. Гроза пацанів, які в своєю чергу є грозою розвідки…
В минулому – гроза Троєщини.
… - Тільки ж ви мені подзвоніть за півгодини, щоб я зустрів. Бо ви не знайдете. В нас нове місце. – це вже наступний, ми його теж ведемо з самісінького полігону й до АТО.
Це місце ми не те що не знайшли б – нас би туди жодним чином не пропустили.
Я багато чула про це місце, ще коли тут стояли інші підрозділи – але я тут вперше.
- Бачте, що робилось. – гордо каже пацан, що вискочив нас зустріти.
Бачимо. Маленький Сталінград тут творився свого часу. Так-так, щось схоже на блокпост Сталінград, але там більше сосен, а тут хати.
були...
- Де капітан? – питаю я, вистрибуючи з машини.
- Ось-ось буде. Він знає, що ви повинні приїхати, я йому казав. У нас тут перевірка, то він з нею. Але ось буде… - запевняють пацани, вільні від нарядів.
С капитаном я познакомилась давно – но уже после знакомства с его подчинёнными – такими же как Вова, пацанами.
Капитан очень напоминал командира грозы разведки – такое же лицо опытного пионервожатого, утомлённого вверенным ему пионерским лагерем.
- Так, добре. Поки нема капітана, давайте говорити з вами. Так що в нас з машиною? – почала я.
… з машиною було досить складно. Звичайне діло – мотатись між ВОПами, літати в сусіднє село, передислокації тощо.
Коротше - машина підрозділу була потрібна. Точка.
- Ми оце з хлопцями домовились… - розповідав по телефону мій юний друг, гроза піхоти. – І вирішили завести спільну картку, куди будемо збирати гроші. По тисячі з зарплати, це ж неважко, правда?
- І скільки ви вже зібрали? – питаю я сумно, уявляючи ту солдатську копілочку.
- Вже сорок тисяч. – гордо каже гроза.
- Збирайте. – кажу я. – Я приїду, поговоримо, складемо гроші докупи й щось купимо.
За кілька днів він подзвонив знову. Голос був зовсім іншим. Погас пацанський голос.
- В нас втрати. Двухсотий та трьохсоті. – сказав він.
І я не знала, що відповісти.
Я, спілкуючись з ними в основному телефоном, давно відмічаю, як змінюються ці голоси – від полігонних, ще зовсім дитячих до змужнілих, захриплих голосів, коли вони повертаються з АТО.
Цим повертатись було рано. Ці підписали контракт.
Ще за два дні дзвінок. Спокійний голос:
- Все. Не думайте вже більше про машину. Ми не зберемо гроші.
- А сорок тисяч? – здивувалась я.
- А ми віддали половину тому, що двохсотий. ну, його сім»ї. – відповів він і шморгнув носом.
… Теперь я у них. Спрыгиваю на землю – после шестнадцати ежедневных часов в машине даже бетонная площадка кажется землёй обетованной – и готова обойти позицию (куда пустят), осмотреть (что разрешат) и главное, главное – готова говорить о машине.
- Так а позицию ж… - разочарованно говорит один из них.
- Аня посмотрит. Посмотришь, Аня? – полуприказным тоном утверждаю-спрашиваю я.
И Аня идёт смотреть. Конечно, Ане самой интересно посмотреть. Провожатый рядом, скупыми жестами указывает – а отам-от було, а оттуда прилетало. А я сажусь в дощатой «столовой». Извинившись, снимаю туфли. Я снова не могу выделить деньги на нормальную обувь для АТО. ну, купи себе кеды!
Хоть кеды!
Ты стольким бойцам купила за это время обувь. Берцы и кроссовки, тапочки и даже военные сандалии – ну что-нибудь себе купи!
Не, нам бы помучиться… - растираю я затёкшие ступни руками и говорю:
- Так что там, будем покупать?
- Нє, вже не будемо. Вже лишилось двадцять п»ять тисяч. А що ми за ці гроші купимо?
- А капітан що каже?
- А капітан каже, що нам би течика…
- Ага. Всім би течика. Правильно каже капітан, але течиків зараз не знайдеш, їх вигребли ще у перший рік війни. ок, тримайте свої двадцять п»ять, ми щось назбираємо та додамо. Але це буде нерастаможка. І її прийдеться ставити на баланс.
- Так товариш же капітан і поставить.
- Воно-то так. А не вийде, що вашу машину потім від вас заберуть і передадуть якомусь жирному штабному?
Регочеться. Видно, знає таких. Каже упевнено:
- Нєєєє… Товариш капітан не дасть. В нас товариш капітан не такий.
- А який? – сміюсь вже я.
- Та він такий, що ми за нього в огонь і в воду. ось такий!
Я соглашаюсь. Мне тоже нравится товарищ капитан – хотя сегодня мы с ним так и не встретились. Проверка по фронтам, проверка – летят штабные машины на передок, пользуясь пасхальным перемирием, летят стаями. Когда бои, их здесь не очень-то увидишь.
Мы ожидаем Аню.
Мы прощаемся.
Мы уезжаем.
Я думаю об автомобиле. Хотя бы хреновеньком автомобиле для этих пацанов. Я думаю, где мне взять денег – мне, которая уже два с половиной года кормит фронт кусочками своего сердца – эй, Прометей, как там твоя печёнка, думаю, ты поймёшь меня!
Навстречу нам летят блестящие новенькие командирские джипы. Подаренные, пожалуй, волонтёрами. Очень много волонтёров считает долгом работать непосредственно с комбатами или комбригами, на худой конец начштабами – и снабжать их же в первую очередь.
Хоть бы один такой джипик этим пацанам – тоскливо думаю я.
Отличным пацанам и их отличному капитану, утомлённому ответственностью за этот пионерлагерь, брошенный на самую грань войны.
Потом Аня напишет текст о своей прогулке. В местах, где иногда доли секунды решают всё.
https://www.facebook.com/Faliko1/posts/1097325840327305
Я прочту строчки:
«На этом голом участке, на который ты вступаешь впервые, твои нервы оголены и напряжены до предела. Пятьдесят метров до ближайшего укрытия, под ногами воронки, дырки от пуль, осколки от разорвавшихся снарядов, а через реку, на расстоянии вытянутой руки, стоит позиция врага. И ты у него, как на ладони. Если вдруг ему захочется именно здесь и сейчас прервать условное перемирие - ты станешь лёгкой добычей для этих кусочков метала. И ты всем существом ощущаешь свою беззащитность и хрупкость.
Бойцы, идущие рядом, равнодушно-спокойные. Или привыкли, или делают вид, или действительно стали философами в свои двадцать с хвостиком.»
Люди, вчера отвывшие привычное: «Заклинаю вас, помните!» - вы вспоминали о пацанах, убитых семьдесят лет назад. Розовощёких, ушастых пацанах, брошенных на самую грань той, далёкой войны.
Я рассказала вам о сегодняшних пацанах. Пацанах, которые легко и просто отдали собранное ими на семью убитого товарища. И снова принялись собирать свою солдатскую копилочку.
Каждый миг каждый из них может быть убит. Здесь. Сейчас.
По той простой причине, что эта война – она такая же беспощадная, как и все войны. И всегда она бьёт по пацанам. В первую очередь.
Наших кусков сердца не хватит. Помогите нам.
Там нужен автомобиль. Просто автомобиль. Пусть нерастаможенный. Это три тысячи долларов.
С остальными нуждами мы справимся.
Получит снаряг Вова из Троещины, глашатай своей группы и своего замученного вовиной непредсказуемостью, командира. Получат инструменты и мешки пацаны нынешнего Сталинграда (не путать с блокпостом)
Но автомобиль мы сами не потянем.
Наши реквизиты находятся здесь https://www.facebook.com/fondDM/posts/1615417812050324
спасибо, люди.
Ч.4 «СЫН АРТИЛЛЕРИСТА» https://www.facebook.com/fondDM/photos/a.1449214002004040.1073741827.1449029618689145/1743105275948243/?type=3&permPage=1
Ч.3 «РЫЦАРЬ С "КАМЧАТКИ" https://www.facebook.com/fondDM/posts/1742173279374776
Ч.2 «СЕМЬ МУДРЕЦОВ ТОПОЛИНОЙ РОЩИ» https://www.facebook.com/fondDM/posts/1741948679397236
Ч.1 «день победЫ» https://www.facebook.com/fondDM/posts/1741833426075428
https://www.facebook.com/fondDM/posts/1743735222551915
Реквизиты Ф.О.Н.Да Дианы Макаровой.
