![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nazavzhdy posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
lenta_ua- ЧОЛОМ ТОБІ, БРАТЕ ВАСИЛЮ!
- ЧОЛОМ, КОЗАКИ.
(Івану Миколайчуку присвячую)
.................................«Это что за невидаль: „Вечера на хуторе близ Диканьки“? Что это за „Вечера“? И швырнул в свет какой-то пасичник! Слава Богу! еще мало ободрали гусей на перья и извели тряпья на бумагу! Еще мало народу, всякого звания и сброду, вымарало пальцы в чернилах! Дернула же охота и пасичника потащиться вслед за другими! Право, печатной бумаги развелось столько, что не придумаешь скоро, что бы такое завернуть в нее»
(Н.В.Гоголь "Вечера на хуторе близ Диканьки").......................
- Сейчас все встанем, все дружно сфотографируемся. ну, куда вы торопитесь? А фото на память?
- Мы не любим фото на память. Мы делаем только жанровые снимки на бегу.
Разговор с коллегами, которых мы встретили в немыслимых гребенях ...ого сектора, ...ой бригады, ...ной позиции, высотка под названием...........
Ветер шумел на высотке. Ветер пронизывал насквозь - и это не метафора. А я всегда считала пронизывающий насквозь ветер банальнейшей метафорой. А он - именно насквозь на этой высотке.
Коллеги привезли полмашины вареников, холодца, яблок и прочей вкусной и здоровой пищи.
Мы косились на нашу разгрузку. Она была гораздо скромнее.
Мы привезли бинокль, автомобильные инструменты, фонарики и подменку. Почти всё, что заказывали бойцы. Оставалось добыть и доставить рации - это мы в спешке не успели, решили сделать следующим рейсом.
- ничего. - говорили ребята улыбаясь. - Бинокль же. И инструменты. А больше нам ничего не надо.
Коллеги продолжали выгружать из машины вёдра и миски, наполненные вкусной и здоровой пищей. Гора росла.
Мы завистливо косились.
Санди и Рита унеслись проверять блиндажи, баню, столовую.
Я нервничала. График поджимал. Нас ждало ещё несколько точек, а последний день рейса уходил к закату.
Несколько точек находились под Горловкой, а Горловка и закат - понятия неспокойные. И надо было торопиться успеть до темноты.
- Покажите аптечки. - велела я.
Ребята побежали в блиндаж, вынесли аптечку. Послушно.
Командир отделения - мальчишка чуть за двадцать. Позавчера мы доставили подмогу его отцу. Подразделение отца стоит ближе к тылу, прикрывая эти нулевые позиции.
... - Тяжко? - спросила я у отца.
- Тяжко. - вздохнул он. - Ночами не сплю, не дай Бог у них тут обстрелы. Нулевые же, дальше только сепары.
- Получается, что вы сына своего прикрываете? - спросила я.
- Получается так. Лучше б он меня прикрывал, мне так спокойнее. - снова вздохнул и спохватился. - Да, я ему велел называть вас только по-отчеству. И не нагличать сильно в заявках. И слушаться вас, если что скажете.
....................................- Благословляю тебе, синку. Хай Господь тебе благословить. На велике діло йдеш, синку. Пам"ятай!
- Дякую, батьку...............................................................................
(ПРОПАЛА ГРАМОТА)
- Сейчас все встанем, все дружно сфотографируемся. Ну, куда вы торопитесь? А фото на память?
- Мы не любим фото на память. Мы делаем только жанровые снимки на бегу. - мягко, как можно мягче улыбаясь симпатичной коллеге, сказала я.
Мы не делаем фото на память.
мы ненавидим это обязательное для волонтёра - так, встали все дружно, кучнее, чтобы все в кадр, взяли в руки коробки, сейчас все дружно скажем "сееееееепааааар", снято!
И потом в интернет, как доказательство - вот были, довезли, вручили. Обычный отчёт. Надо, надо.
Ненавидим.
Ненавидим - как можно ненавидеть натянутые улыбки, позирование, показуху, шаблоны.
Знаем, что это необходимая часть волонтёрской работы - но неужели её нельзя выполнить по-другому?
... Рейс мы называем только так - с большой буквы.
Эта большая буква слышится, когда мы произносим уважительно:
- Рейс...
Рейс - он существо одушевлённое. Он часть экипажа, Рейс, Его Величество - как он решит, так всё и будет, как ни тужься, как ни пытайся выстроить его по-своему.
Рейсы у нас тематичные (надеюсь, вы заметили)))
"В джазе только девушки"
"Восток дело тонкое"
"Алиса в Стране чудес"
Вы скажете, это игра?
А я и Рудый Панько, мой товарищ ещё из детства, ухмыльнёмся вам в ответ, и скажем:
- А почему бы и не поиграть? Зачем всё время быть серьёзными и пафосными?
Или ничего не скажем - только Рудый Панько подкрутит сивый ус, а я хмыкну.
Мы-то знаем толк в игре, будь-будь.
Даже если это игра со смертью...
......................Раз козак співає, то душа його в смутку….................
(ПРОПАЛА ГРАМОТА)
Рейс сам выбирает свою тему. Она всплывает из ничего - из купленной в дорогу чашки (Алиса в Стране чудес), состава экипажа (Белое солнце пустыни), забытой дома шапки...
... Пиво забув вдома свою шапку, а що за козак без шапки? - так народилась тема цього Рейсу.
......................Де ж вона, в біса, запропастилися, моя нова шапка…
—На голові ваша шапка............................................................
(ПРОПАЛА ГРАМОТА)
І далі усе пішло як по нотах, як за рукописом Миколи Васильовича, генієм Івченко та Миколайчука, текстом Драча і нашою любов"ю до цього фільму семидесятих - останнім акордом українського Ренесансу.
Ми йшли по зачарованих левадах Слобожанщини, соснових лісах, болотах і луках у весінніх розливах, степах Донеччини, цього нещасного Дикого поля української сучасності - ми йшли з грамотами, але не до цариці - до козаків ми йшли. І кого-кого, а козаків, справжнісіньких козаків з викоханими оселедцями на дурних головах цих шибайголів, його величність Рейс посилав нам назустріч безліч.
- А ось козака підвезете? - козак пританцьовує на пропускному пункті, нам на Зайцеве, йому, бачте, теж.
- А чого ж не взяти? Мені товариш добрий потрібен, аби було кому в бою спину прикрити. - цитує Пиво
Ми усі цитуємо "Грамоту" - Рейс так велить.
- Смали, козаче! - киває Пиво.
- Та він вже висмалив з півлітри. - кажу я.
- Е, ні. Хіба трішечки. - лукаво посміхається козак, закладає за вухо оселедця і стрибає в машину.
- Але відро. - уточнює Санді.
- І бочечку пива. - кладе своє резюме Пиво.
- Танцюваааааала риба з раком, риба з раком... - посміхаючись, мугикає козак. - Але горілки пити не будемо!
- О, то ти по писаному йдеш! Знаєш пароль. - сміємось ми.
- Що ви... Той фільм - то моя молитва. - говорить козак.
Ми йдемо Україною.
Ми йдемо її дорогами і бездоріжжям.
Цього разу ми як показились - йдемо по лінії, майже не відстрибуючи на позиції другої лінії. Йдемо сірими зонами, ліземо червоним пунктиром нашого фронту.
Козаки вистрибують нам назустріч - пугу-пугу, козак з лугу!
Ці не з лугу, ці з висотки. Ще одна висотка - поїдемо на позицію?
Поїдемо.
... ну, каждый раз у меня такое.
Едем, а потом меня крутит, догоняет...
Потом уже я клянусь:
- Ну, ладно я. Поехала бы с военными, остальные подождали бы. Зачем я подставляю экипаж? Ну, какое я имею право рисковать людьми?
Ехать надо.
У меня тепловизор. На тепловизор очередь. Я должна решить, кому его отдать. Где горячее, где ближе опасность, кому нужнее.
По сводкам этого не поймёшь, по рассказам бойцов тоже. Нужно увидеть.
Пока сам не увидишь - нечего даже рассказывать.
- Ох, что делается. Кому не лень, разгоняют Авдеевку. Такое впечатление, что там собралось всё волонтёрство Украины?
- Оно там не собралось. Не все туда едут, но говорят - да. Все, кто может хоть что-то сказать. Наверное, это правильно.
- А почему вы не говорите?
- А я там не была в последние недели. Не видела своими глазами, что там. Не слышала своими ушами. Вот и не имею права говорить.
Такой подход, такой принцип - и это не последний из принципов.
И вот я еду на позицию, чтобы увидеть своими глазами. Услышать своими ушами. Сделать выводы своими мозгами.
За километр до - притормаживаем.
- Здесь выбор. Или идём по низинке пешком, или проскакиваем на машинах. Но быстро.
- Снайпер?
- Снайпер.
- Сколько пешком?
- Километр плохой дороги.
- Едем. - решает один из военных.
Здесь начинается ошибка.
Пешком и по низинке. Машину оставить. Так было нужно. Но мы поехали.
Здесь продолжается вторая.
Я слишком привыкла, что если я при военных - я сразу снимаю с себя командирские полномочия, и оставляю право решения за ними. С этими - ошибка вышла. Они только зашли, сами ещё ничего толком не знают. Они не могли за нас решать. Решать надо было мне.
Впереди прогон в несколько сотен метров. Я еду в машине военных, так экономится время - на каждую точку у нас по графику от пятнадцати минут до получаса, не успеваешь всё оговорить. Поэтому я всегда сажусь в машину военных, буде нас сопровождают военные.
................... Зараз буде амінь...........................................................
(ПРОПАЛА ГРАМОТА)
- Они смогут быстро? - спрашивают ребята.
- Смогут. Они опытные. - говорю я и отдаю аккуратное распоряжение в телефон.
Притопить...
Мы выходим на дистанцию и топим.
- да что ж они? - кричат ребята, глядя в заднее стекло.
Умка едва ползёт. Умница Умка именно в этот момент решила идти на третьей, хоть ей тресни.
Я хватаю телефон.
Умка всё же разгоняется и половину дистанции пролетает на требуемой скорости, подарив мне ещё несколько седых волос.
Мы прячемся за горкой. Подбегает командир:
- От молодцы. - говорит он орлам. - От снайпера спрятались, а что миномёты вам в жопу смотрят, так это как?
Орлы втягивают головы в плечи, жалостливо смотрят на Умку.
- Пошла пристрелка. Заметили гостей. - говорит командир. - Девочек в блиндаж, быстро. за машину я не отвечаю.
- И что нам нужно было делать в таком случае? - спрашиваю я потом у опытного старшего товарища.
- Не лезть! Это во-первых.
- Мне надо было принять решение по тепловизору. - оправдываюсь я.
- Ты уже приняла его, согласись? Зачем полезла именно туда?
- Хорошо. Мы уже прилезли, и в блиндаже. Пули свистят, начали пристреливаться по нашей парковке. Командир выставляет дополнительные посты. Мы сидим. Я спросила у командира, какие наши действия. Он честно сказал, что не знает. Смеркалось...
- Сидеть! Сидеть в блиндаже до утра. А ты что сделала?
Когда командир честно сказал, что не знает, что делать нам - я с облегчением вздохнула. И приняла решение.
Уходим.
Пули свистят.
........................Через дурну стрілянину могли й додому не втрапить...............................................
(ПРОПАЛА ГРАМОТА)
Мы возвращаемся в Артёмовск. Скоро домой.
Надо поесть - вспоминаем мы. Находим кафе, выходим из машины. Я роняю телефон - стекло вдребезги.
мы заходим в кафе, подходим к столику. Я задеваю стол, падают приборы, разбиваются. Все вдребезги.
Входит Пиво, лезет в карман, роняет телефон. Стекло вдребезги.
- ничего себе, мы платим. - смеётся Санди.
- Пусть лучше так. - вздыхает Ритка.
- Ох и Гоголь. Ох, и сукин сын. - бормочу я.
- А я боялась. Я всё боялась чего-нибудь такого. - говорит мне по телефону Катя. - Лезть в Гоголя безнаказанно, так не бывает. Мы в Кэрролла влезли, так отдачу потом две недели ловили.
- Ну что? Следующий Рейс по Мастеру и Маргарите? - посмеиваюсь я.
- Свят-свят-свят. - шарахается экипаж.
... Рейс сам обирає тему.
Рейс - це маленька гра в серйозній битві зі смертю. Посмішка на згарищі. Жарт перед атакою.
Хлопці, до яких ми їздимо, самі вміють грати в такі ігри - це вони навчили нас жартувати. Це вони пишуть та дзвонять нам, коли ми йдемо по фронту з черговим тематичним рейсом, і кажуть:
- Ох, і смалите! Смаліть ще!
Наші читачі не завжди розуміють Рейс з його покадровими ілюстраціями та цитатами.
Але хто розуміє - той розуміє.
Ми не хотіли парадних фото - встали, улыбочки, коробки в руки, снято! - ми усього-навсього хотіли показати вам нашу любов до нашого фронту. До цих хлопчиків, щойно від мами - і до дорослих вусатих чоловіків.
Усі вони знають, чому й за що стоять там. І будуть стояти скільки потрібно.
Усі вони вміють гратись із смертю - і сама смерть їм подруга, і в пеклі вони не пропадуть.
Вірте мені - вони такі.
Навіть ті, що йшли туди не такими - такими стають там.
Козаки нашої сучасності.
Бережи вас, Боже.
(і нас побережи. Не треба амінь...)
прим
чекаю коментів від тих, хто помітив тематичність Рейсів
чекаю слів від вас - потрібно подавати Рейс саме так?
чекаю від вас риски - чи змогли ми показати нашу любов?
Чи зрозуміло читачу, що за цих хлопців ми порвемо, як раптом що?
Чекаю...
https://www.facebook.com/fondDM/posts/1729834587275312
Реквизиты Ф.О.Н.Да Дианы Макаровой.
- ЧОЛОМ, КОЗАКИ.
(Івану Миколайчуку присвячую)
.................................«Это что за невидаль: „Вечера на хуторе близ Диканьки“? Что это за „Вечера“? И швырнул в свет какой-то пасичник! Слава Богу! еще мало ободрали гусей на перья и извели тряпья на бумагу! Еще мало народу, всякого звания и сброду, вымарало пальцы в чернилах! Дернула же охота и пасичника потащиться вслед за другими! Право, печатной бумаги развелось столько, что не придумаешь скоро, что бы такое завернуть в нее»
(Н.В.Гоголь "Вечера на хуторе близ Диканьки").......................
- Сейчас все встанем, все дружно сфотографируемся. ну, куда вы торопитесь? А фото на память?
- Мы не любим фото на память. Мы делаем только жанровые снимки на бегу.
Разговор с коллегами, которых мы встретили в немыслимых гребенях ...ого сектора, ...ой бригады, ...ной позиции, высотка под названием...........
Ветер шумел на высотке. Ветер пронизывал насквозь - и это не метафора. А я всегда считала пронизывающий насквозь ветер банальнейшей метафорой. А он - именно насквозь на этой высотке.
Коллеги привезли полмашины вареников, холодца, яблок и прочей вкусной и здоровой пищи.
Мы косились на нашу разгрузку. Она была гораздо скромнее.
Мы привезли бинокль, автомобильные инструменты, фонарики и подменку. Почти всё, что заказывали бойцы. Оставалось добыть и доставить рации - это мы в спешке не успели, решили сделать следующим рейсом.
- ничего. - говорили ребята улыбаясь. - Бинокль же. И инструменты. А больше нам ничего не надо.
Коллеги продолжали выгружать из машины вёдра и миски, наполненные вкусной и здоровой пищей. Гора росла.
Мы завистливо косились.
Санди и Рита унеслись проверять блиндажи, баню, столовую.
Я нервничала. График поджимал. Нас ждало ещё несколько точек, а последний день рейса уходил к закату.
Несколько точек находились под Горловкой, а Горловка и закат - понятия неспокойные. И надо было торопиться успеть до темноты.
- Покажите аптечки. - велела я.
Ребята побежали в блиндаж, вынесли аптечку. Послушно.
Командир отделения - мальчишка чуть за двадцать. Позавчера мы доставили подмогу его отцу. Подразделение отца стоит ближе к тылу, прикрывая эти нулевые позиции.
... - Тяжко? - спросила я у отца.
- Тяжко. - вздохнул он. - Ночами не сплю, не дай Бог у них тут обстрелы. Нулевые же, дальше только сепары.
- Получается, что вы сына своего прикрываете? - спросила я.
- Получается так. Лучше б он меня прикрывал, мне так спокойнее. - снова вздохнул и спохватился. - Да, я ему велел называть вас только по-отчеству. И не нагличать сильно в заявках. И слушаться вас, если что скажете.
....................................- Благословляю тебе, синку. Хай Господь тебе благословить. На велике діло йдеш, синку. Пам"ятай!
- Дякую, батьку...............................................................................
(ПРОПАЛА ГРАМОТА)
- Сейчас все встанем, все дружно сфотографируемся. Ну, куда вы торопитесь? А фото на память?
- Мы не любим фото на память. Мы делаем только жанровые снимки на бегу. - мягко, как можно мягче улыбаясь симпатичной коллеге, сказала я.
Мы не делаем фото на память.
мы ненавидим это обязательное для волонтёра - так, встали все дружно, кучнее, чтобы все в кадр, взяли в руки коробки, сейчас все дружно скажем "сееееееепааааар", снято!
И потом в интернет, как доказательство - вот были, довезли, вручили. Обычный отчёт. Надо, надо.
Ненавидим.
Ненавидим - как можно ненавидеть натянутые улыбки, позирование, показуху, шаблоны.
Знаем, что это необходимая часть волонтёрской работы - но неужели её нельзя выполнить по-другому?
... Рейс мы называем только так - с большой буквы.
Эта большая буква слышится, когда мы произносим уважительно:
- Рейс...
Рейс - он существо одушевлённое. Он часть экипажа, Рейс, Его Величество - как он решит, так всё и будет, как ни тужься, как ни пытайся выстроить его по-своему.
Рейсы у нас тематичные (надеюсь, вы заметили)))
"В джазе только девушки"
"Восток дело тонкое"
"Алиса в Стране чудес"
Вы скажете, это игра?
А я и Рудый Панько, мой товарищ ещё из детства, ухмыльнёмся вам в ответ, и скажем:
- А почему бы и не поиграть? Зачем всё время быть серьёзными и пафосными?
Или ничего не скажем - только Рудый Панько подкрутит сивый ус, а я хмыкну.
Мы-то знаем толк в игре, будь-будь.
Даже если это игра со смертью...
......................Раз козак співає, то душа його в смутку….................
(ПРОПАЛА ГРАМОТА)
Рейс сам выбирает свою тему. Она всплывает из ничего - из купленной в дорогу чашки (Алиса в Стране чудес), состава экипажа (Белое солнце пустыни), забытой дома шапки...
... Пиво забув вдома свою шапку, а що за козак без шапки? - так народилась тема цього Рейсу.
......................Де ж вона, в біса, запропастилися, моя нова шапка…
—На голові ваша шапка............................................................
(ПРОПАЛА ГРАМОТА)
І далі усе пішло як по нотах, як за рукописом Миколи Васильовича, генієм Івченко та Миколайчука, текстом Драча і нашою любов"ю до цього фільму семидесятих - останнім акордом українського Ренесансу.
Ми йшли по зачарованих левадах Слобожанщини, соснових лісах, болотах і луках у весінніх розливах, степах Донеччини, цього нещасного Дикого поля української сучасності - ми йшли з грамотами, але не до цариці - до козаків ми йшли. І кого-кого, а козаків, справжнісіньких козаків з викоханими оселедцями на дурних головах цих шибайголів, його величність Рейс посилав нам назустріч безліч.
- А ось козака підвезете? - козак пританцьовує на пропускному пункті, нам на Зайцеве, йому, бачте, теж.
- А чого ж не взяти? Мені товариш добрий потрібен, аби було кому в бою спину прикрити. - цитує Пиво
Ми усі цитуємо "Грамоту" - Рейс так велить.
- Смали, козаче! - киває Пиво.
- Та він вже висмалив з півлітри. - кажу я.
- Е, ні. Хіба трішечки. - лукаво посміхається козак, закладає за вухо оселедця і стрибає в машину.
- Але відро. - уточнює Санді.
- І бочечку пива. - кладе своє резюме Пиво.
- Танцюваааааала риба з раком, риба з раком... - посміхаючись, мугикає козак. - Але горілки пити не будемо!
- О, то ти по писаному йдеш! Знаєш пароль. - сміємось ми.
- Що ви... Той фільм - то моя молитва. - говорить козак.
Ми йдемо Україною.
Ми йдемо її дорогами і бездоріжжям.
Цього разу ми як показились - йдемо по лінії, майже не відстрибуючи на позиції другої лінії. Йдемо сірими зонами, ліземо червоним пунктиром нашого фронту.
Козаки вистрибують нам назустріч - пугу-пугу, козак з лугу!
Ці не з лугу, ці з висотки. Ще одна висотка - поїдемо на позицію?
Поїдемо.
... ну, каждый раз у меня такое.
Едем, а потом меня крутит, догоняет...
Потом уже я клянусь:
- Ну, ладно я. Поехала бы с военными, остальные подождали бы. Зачем я подставляю экипаж? Ну, какое я имею право рисковать людьми?
Ехать надо.
У меня тепловизор. На тепловизор очередь. Я должна решить, кому его отдать. Где горячее, где ближе опасность, кому нужнее.
По сводкам этого не поймёшь, по рассказам бойцов тоже. Нужно увидеть.
Пока сам не увидишь - нечего даже рассказывать.
- Ох, что делается. Кому не лень, разгоняют Авдеевку. Такое впечатление, что там собралось всё волонтёрство Украины?
- Оно там не собралось. Не все туда едут, но говорят - да. Все, кто может хоть что-то сказать. Наверное, это правильно.
- А почему вы не говорите?
- А я там не была в последние недели. Не видела своими глазами, что там. Не слышала своими ушами. Вот и не имею права говорить.
Такой подход, такой принцип - и это не последний из принципов.
И вот я еду на позицию, чтобы увидеть своими глазами. Услышать своими ушами. Сделать выводы своими мозгами.
За километр до - притормаживаем.
- Здесь выбор. Или идём по низинке пешком, или проскакиваем на машинах. Но быстро.
- Снайпер?
- Снайпер.
- Сколько пешком?
- Километр плохой дороги.
- Едем. - решает один из военных.
Здесь начинается ошибка.
Пешком и по низинке. Машину оставить. Так было нужно. Но мы поехали.
Здесь продолжается вторая.
Я слишком привыкла, что если я при военных - я сразу снимаю с себя командирские полномочия, и оставляю право решения за ними. С этими - ошибка вышла. Они только зашли, сами ещё ничего толком не знают. Они не могли за нас решать. Решать надо было мне.
Впереди прогон в несколько сотен метров. Я еду в машине военных, так экономится время - на каждую точку у нас по графику от пятнадцати минут до получаса, не успеваешь всё оговорить. Поэтому я всегда сажусь в машину военных, буде нас сопровождают военные.
................... Зараз буде амінь...........................................................
(ПРОПАЛА ГРАМОТА)
- Они смогут быстро? - спрашивают ребята.
- Смогут. Они опытные. - говорю я и отдаю аккуратное распоряжение в телефон.
Притопить...
Мы выходим на дистанцию и топим.
- да что ж они? - кричат ребята, глядя в заднее стекло.
Умка едва ползёт. Умница Умка именно в этот момент решила идти на третьей, хоть ей тресни.
Я хватаю телефон.
Умка всё же разгоняется и половину дистанции пролетает на требуемой скорости, подарив мне ещё несколько седых волос.
Мы прячемся за горкой. Подбегает командир:
- От молодцы. - говорит он орлам. - От снайпера спрятались, а что миномёты вам в жопу смотрят, так это как?
Орлы втягивают головы в плечи, жалостливо смотрят на Умку.
- Пошла пристрелка. Заметили гостей. - говорит командир. - Девочек в блиндаж, быстро. за машину я не отвечаю.
- И что нам нужно было делать в таком случае? - спрашиваю я потом у опытного старшего товарища.
- Не лезть! Это во-первых.
- Мне надо было принять решение по тепловизору. - оправдываюсь я.
- Ты уже приняла его, согласись? Зачем полезла именно туда?
- Хорошо. Мы уже прилезли, и в блиндаже. Пули свистят, начали пристреливаться по нашей парковке. Командир выставляет дополнительные посты. Мы сидим. Я спросила у командира, какие наши действия. Он честно сказал, что не знает. Смеркалось...
- Сидеть! Сидеть в блиндаже до утра. А ты что сделала?
Когда командир честно сказал, что не знает, что делать нам - я с облегчением вздохнула. И приняла решение.
Уходим.
Пули свистят.
........................Через дурну стрілянину могли й додому не втрапить...............................................
(ПРОПАЛА ГРАМОТА)
Мы возвращаемся в Артёмовск. Скоро домой.
Надо поесть - вспоминаем мы. Находим кафе, выходим из машины. Я роняю телефон - стекло вдребезги.
мы заходим в кафе, подходим к столику. Я задеваю стол, падают приборы, разбиваются. Все вдребезги.
Входит Пиво, лезет в карман, роняет телефон. Стекло вдребезги.
- ничего себе, мы платим. - смеётся Санди.
- Пусть лучше так. - вздыхает Ритка.
- Ох и Гоголь. Ох, и сукин сын. - бормочу я.
- А я боялась. Я всё боялась чего-нибудь такого. - говорит мне по телефону Катя. - Лезть в Гоголя безнаказанно, так не бывает. Мы в Кэрролла влезли, так отдачу потом две недели ловили.
- Ну что? Следующий Рейс по Мастеру и Маргарите? - посмеиваюсь я.
- Свят-свят-свят. - шарахается экипаж.
... Рейс сам обирає тему.
Рейс - це маленька гра в серйозній битві зі смертю. Посмішка на згарищі. Жарт перед атакою.
Хлопці, до яких ми їздимо, самі вміють грати в такі ігри - це вони навчили нас жартувати. Це вони пишуть та дзвонять нам, коли ми йдемо по фронту з черговим тематичним рейсом, і кажуть:
- Ох, і смалите! Смаліть ще!
Наші читачі не завжди розуміють Рейс з його покадровими ілюстраціями та цитатами.
Але хто розуміє - той розуміє.
Ми не хотіли парадних фото - встали, улыбочки, коробки в руки, снято! - ми усього-навсього хотіли показати вам нашу любов до нашого фронту. До цих хлопчиків, щойно від мами - і до дорослих вусатих чоловіків.
Усі вони знають, чому й за що стоять там. І будуть стояти скільки потрібно.
Усі вони вміють гратись із смертю - і сама смерть їм подруга, і в пеклі вони не пропадуть.
Вірте мені - вони такі.
Навіть ті, що йшли туди не такими - такими стають там.
Козаки нашої сучасності.
Бережи вас, Боже.
(і нас побережи. Не треба амінь...)
прим
чекаю коментів від тих, хто помітив тематичність Рейсів
чекаю слів від вас - потрібно подавати Рейс саме так?
чекаю від вас риски - чи змогли ми показати нашу любов?
Чи зрозуміло читачу, що за цих хлопців ми порвемо, як раптом що?
Чекаю...
https://www.facebook.com/fondDM/posts/1729834587275312
Реквизиты Ф.О.Н.Да Дианы Макаровой.
