![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nazavzhdy posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
lenta_uaНЕИЗВЕСТНЫЙ ФРОНТ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Я возвращаюсь из фронта – привычно погружаюсь в фейсбук.
Здесь царствует аналитика.
Здесь каждый сам себе аналитик, и все в разной степени популярности. Я говорю без осуждения, но с завистью, я там сама была когда-то, я ужо так анализировала – до хрипоты, до драки, до тошноты и самолюбования вкупе с самобичеванием.
Мне хочется вернуться. Мне хочеться твёрдо знать, почему меняют Шокина на Авакова, и каким образом Обама кого-то там выслал на переговоры, и они то ли договорились, то ли получили предупреждение. Китайское. И кстати, о китайцах!
Так хочется знать, твёрдо быть уверенной в правильности подозрений некоторых мировых заговоров и так далее…
вплоть до прилёта НЛО.
… когда-нибудь я к тебе вернусь, аналитика, ты только подожди (в последнем не угроза, но обещание)))
Пока же я практик.
Я сама выбрала для себя практическую полевую работу, потеряв в широте и охвате, но обретая в точном знании точных обстоятельств отдельно взятого фрагмента карты при точно очерчённых границах.
Аминь.
Об этом и буду вещать, вернувшись из очерченных границ.
(поправка. Я здесь - мы, Ф.О.Н.Д. Но пишу текст я, поэтому и говорю о себе и от своего имени. Ребята подпишутся в комменты – так или нет, согласны или наоборот. Потому что у нас в Ф.О.Н.Д.е, знаете ли, монархия. Но всё же конституционная)
… семидневный рейс. Все секторы. Как обычно.
В этот раз от Володарского до Сизого
ГЛАВА ПЕРВАЯ
НЕЗНАКОМЫЙ ФРОНТ
На фронт раз в две недели. Причём по всей линии и регулярно. Это предел. За этим пределом ты можешь сказать – я знаю фронт.
Если ты бываешь на фронте реже, или время от времени наездами – смирись, фронта ты не знаешь.
Не верьте экспертам, утверждающим:
- Я прекрасно знаю фронт. Был три месяца назад, и раньше ещё бывал, летом. И перед этим был несколько раз…
Нет, дорогой. То, что ты знал и видел, давно ушло, растаяло – сейчас на его месте совершенно новая конструкция, состоящая вроде бы из стабильного жёсткого каркаса – позиции, линии укрепления, населённые пункты, блокпосты, штабы – но нанизано на этот каркас уже совсем другое:
- люди
- подразделения
- точки
- настроение
- снабжение
то-есть, побывав на фронте три месяца назад и сейчас – ты побываешь в совершенно разных местах. Потому что не токмо каркасом единым жив фронт, но в первую очередь людьми. А они меняются, увы и слава Богу.
Как к живительному роднику припадают желающие узнать о фронте, к военным, вернувшимся из фронта – ну же, вы же знаете, вы же видели, вы лучшие эксперты, вы нам расскажете, что, где и как.
Нет, братцы, нет. Военные расскажут вам всё, что сочтут нужным рассказать – о своей позиции. Или позициях, где они стояли. О квадрате. В лучшем случае.
Обо всём секторе они вам не расскажут, по той простой причине, что не знают они, как обстоят дела во всём секторе. Не стояли, не связывались с другими, не бывали по ВСЕМУ сектору, не знают.
Он будет знать каждую тропку вокруг Попасной – но где находится Крымское, он может даже и не знать. А что уж говорить об Авдеевке или Широкино…
Опять же – роды войск. Боец вам досконально расскажет, как обстоят дела у них, в ВСУ – но что там в Нацгвардии, он знает только понаслышке.
И снова же – он вам расскажет чётко, как обстоят дела, например, у артиллерии (если будет доверять вам, конечно) – но как там у пехоты, например, и чем она дышет, артиллерист расскажет вряд ли. Так чтоб досконально, а не общими фразами.
Добро, ну ок, тогда мы обратимся к штабам – возразят нам пытливые дознаватели (допустим, журналисты). Вот у нас есть аккредитация, вот о нас позвонили и договорились, вот генерал, лояльный к нашему брату, или же ему выгодно засветиться и попиариться, и он нам ведь расскажет всё, что творится в секторе, ведь верно, ведь правильно?
Верно. Расскажет. Только не удивляйтесь, если рассказы эти будут похожи на сводки из нашего Генштаба и Минобороны – всё лакировано, трава покрашена, бордюры выбелены, и вообще в армии всего хватает, броня крепка и танки наши быстры.
А почему он так, ну почему же? – да потому что дело его такое, генеральское, давать вам лакированную картинку – дабы не шастали под ногами, не путались, не лезли, не мешали ̶в̶о̶р̶о̶в̶а̶т̶ь̶ командовать и строить красивую картинку «Мы-победили-враг-подавлен»
… - Вообще-то уникальный случай эта ваша Диана. – передали мне на днях чьи-то слова. – Редко бывает, чтобы глава Ф.О.Н.Д.а сама ездила на фронт, на передок. Зачем и в чём здесь смысл?
Я усмехнулась. Мне было трудно объяснить.
Во-первых, случай не такой уж редкий. Вполне распространённый случай. Я хотела перечислить организаторов волонтёрских фондов, которые постоянно бывали на фронте. Но поняла, что легче назвать тех, кто не бывал. И здесь ни осуждения, ни порицания для небывавших. Каждый строит работу как ему вольнО строить. Как удобно и наиболее продуктивно. Но глав волонтёрских фондов, постоянно бывающих и бывавших на фронте, на самом деле много. Очень много.
Во-вторых – зачем? Есть ведь специально готовые на это люди. Сиди, руководи, а они будут ездить по фронту.
А вот зачем. Чтобы знать, чем дышит фронт. Чтобы видеть РЕАЛЬНЫЕ потребности. А не надиктованные в телефон бойцами, а не записанные под генеральскую диктовку. Это два полярных конца, и в первом, и во втором может быть неправда. Поэтому – ехать, посещать, знать и видеть.
А знать и видеть нельзя, если там не побываешь лично. Регулярно и постоянно.
Только тогда ты сможешь выработать правильную генеральную линию работы. Только тогда ты сможешь сказать – я работаю для фронта, я знаю фронт.
… я не была на фронте три недели – и с этим рейсом я въехала в новый для меня фронт. Семь дней пути – и я ездила не просто так. Я изучала то, что изменилось за эти три недели. Я вслушивалась в его дыхание, вглядывалась в его потребности.
Этот кисель перемирия, это болото ожидания только кажется застывшим. Там, в этом казане, под крышкой, бурлит такое, чего ты не узнаешь, сидя дома, чего ты не услышишь и не пощупаешь – стало быть, и неча считать себя экспертом.
Итак, поехали, я расскажу вам то, что увидела я – а ваша картинка может быть другой, ну так вперёд, здесь банят только идиотов, а ты, мой оппонент, не идиот, таких мы здесь не держим – за мной, читатель!
За мною, оппонент!
ГЛАВА ВТОРАЯ
ВОЛОНТЁРЫ
Редкая птица осталась волонтёрствовать на фронте. Грустно ли это? – конечно.
Плохо ли это? – не факт.
Рассмотрим. Но начнём сначала.
… Нас было много. Мы стаями неслись по секторам – но кто мы были?
Мы же все были разными, и разными были виды нашей деятельности.
Мы были:
- волонтёры военные.
Здесь чётко. Экипировка, форма, берцы, а также оптика, прицелы, электроника – назовём все эти штуки гаджетами для удобства.
Мы почти не возили продукты, нам некуда было их грузить, разве что крайний случай – пробраться в окружение и всё такое…
Мы почти не возили носочки, тортики, трусики, всякое-такое – разве что в самом начале.
Мы не скупали на сэкондах свитера на поддёвку, по три гривны за пять штук – мы уважали форму, и выкупали форменное, армейское, военное.
- волонтёры медицинские
снабжение госпиталей, тактическая медицина – вот что везли госпитальные, медицинские
- продовольственные
этим было полегче, им не приходилось долго собирать деньги на тепловизоры, они грузили собранное селом сало, картоху, соленья, загружали всё это в свои фуры и везли на восток
И те, и другие, и третьи пересекались, временно меняли или обогащали свои направления, и среди мешков с картошкой мог затесаться оптический прицел для кого-то избранного, а волонтёры оптико-прицельные нет-нет, да и могли захватить картошку и варенья. Не говоря уж о медицине – этим целевым делом время от времени занимались все перечисленные. Но в целом направления сохранялись. Все они были необходимыми.
Далее шли:
- волонтёры гражданские
вывезти мирных жителей, накормить детдом, собрать продовольственные пакеты для заброшенного села в полтора десятка жителей вместо прежней тысячи – и здесь на помощь исконно гражданским волонтёрам приходили и волонтёры военные. Мы сами знаем этот скучный, но иногда необходимый труд – паковать продовольственные пакеты. мы сами умеем вывозить мирных жителей из-под обстрелов.
Но в целом направления сохранялись, и когда горячие места фронта переставали быть такими горячими – все, объединённые ситуативно в едино русло, возвращались к своим занятиям
- волонтёры песни-пляски
и это не ирония, это всегда было очень важным направлением – привезти бойцам концерт, спеть песню, Господи…
Мы сами иногда берём и брали в поездку гитару и, ударяя по струнам, превращались из волонтёров военных в волонтёров песни-пляски.
Последней шла самая неприятная группа:
- волонтёры зачекиниться
этих птиц почти не замечалось на передовой, они не приезжали во время боёв и котлов – но массово ставали на крыло, лишь объявлялось затишье на фронте.
Сделать фоточку на фоне, а если повезёт, и с парнями в форме, в стиле «- Мы пахали. – сказала муха, слезая со спины вола»
Вспрыгнуть на танк и снова селфи. И заявить эдак небрежно в фейсбуке:
- Да был намедни на передке, сурово там… - и фоточки, и фоточки.
Я сама недавно, только полгода назад, слышала пару заявлений от «боевых» волонтёров-зачекиниться:
- Были на Карачуне. Еле пробрались. Потом еле ноги унесли. Сурово там… - и сигарету длинной затяжкой, мрачно глядя вдаль и никуда.
Чего, не верите? - зуб даю, слышала. Именно полгода назад. На Карачуне, ага. Летом 2015-го, именно так, вы не ошиблись.
На что расчёт? – спросите вы.
Да на то, что люди фронт собственно, не очень-то и знают. И страшное слово Карачун у телезрителя и просто соседа до сих пор ассоциируется с непрерывными взрывами и стрельбой.
И ведь работает же!
А если бы не работало, то как бы я недавно, пару месяцев назад, прочитала в фейсбуке пост такого текста: «Еду на передок. Рейс опасный, поэтому идём двумя машинами и с охраной. Славянск-Артёмовск-ЧасовЯр-Дружковка. Бронежилетов не снимаем.»
Я пожала плечами и пошла в комменты. Думаю – ну, народ сразу раскусит и скажет:
- Чувак, ты чо? Ты ж по тылам идёшь. Там не опасней, чем в Киеве ночью.
Ничуть не бывало. Люди благословляли чувака в путь и восхищались мужеством.
Ну, чувак зачекинился, мужественно пройдя Артёмовск и Славянск (ага, осенью 2015-го) и слава Богу. (кстати, известный волонтёр, и даже награждённый – видать, раздающие награды тоже карты фронта не знают)
Жаль, что таких волонтёров-зачекиниться достаточно много – хорошо, что их не критично много. Потому что хвастун – он почему-то всегда и трус, а на фронте страшно, как ни крути. Трусу – даже в тылах.
Хвастуну тоже.
Вернёмся к сейчас.
Редкая птица осталась волонтёрствовать на фронте. Грустно ли это? – конечно.
Плохо ли это? – не факт. Остались те, кто со струной, со стержнем. Кто точно знает, что он делает и зачем делает.
Остались военные, армейские. Их меньше всех. Они летают от позиции к позиции, развозя вещи нужные, даже необходимые – электронику, оптику, гаджеты, одним словом. Учат пользоваться разработанным ими же, волонтёрами, программным обеспечением. Развозят форму и тёплые вещи. О потребностях в этих вещах скажу в главах следующих.
Осталось немного медицинских волонтёров. Эти мотаются по фронту и тоже учат в основном. Учат, как пользоваться аптечкой – только остался незакрытым вопрос, какой аптечкой надо учиться пользоваться?
Ну, понятно - учат, как обращаться с аптечкой современной – а на самом деле бойцы имеют выданную Минобороновскую аптечку времён второй мировой войны, и знания о том, как крутить турникет и ставить назальную трубку может не пригодиться, но это уже вопрос совсем другого рода.
Осталось немного волонтёров гражданских. И этим на фронте становится скучновато. Там уже давно ходят ахметовские фуры, и оставшийся местный народ может местами даже капризно пороптать:
- Чего? Опять перловка? А почему гречку не привезли?
И конечно, осталось (вылезло, прилетело, приползло) множество волонтёров-зачекиниться. Как же без них и куда ж их деть?
Не расстреливать же…
Продовольственно-армейские волонтёры тоже имеют мало работы – с продуктами на фронте давно всё обстоит неплохо. Однако, бывают случаи, когда надо бить в набат, и волонтёрская разведка бьёт – и встрепенётся продовольственный, забьёт привычно машину мешками, банками, коробками – да и поедет кормить заброшенное какое подразделение. И спасибо им, волонтёрам от продовольствия, этим маркитантам фронта.
Почему много было волонтёров раньше и мало стало их сейчас? – ответы на эти вопросы, казалось бы, лежат на поверхности. Народ устал, снабжение армии улучшилось, финансовые потоки редеют, люди разочаровались.
Тю на вас! – сказала бы моя бабушка, и была бы права.
Этому народу надо очень много, чтобы он устал. Этот народ не такой уж дурак, его не обманешь блеянием «Це не твоя війна». Он знает – это его война. И кто не хочет кормить свою армию – вынужден кормить чужую.
Дело не в народе, не в усталости.
У меня есть свои ответы.
- во-первых, снабжение в армии действительно улучшилось. Из армии голых-босых-голодных получилась добротная совдеповская армия, налакированная украшениями типа красивых берцев и высоких слов о превосходном снабжении, аж армия НАТО завидует. В этот лак никто не верит, но на подсознании он работает.
- во-вторых, закончился пафос, началась работа.
Раньше ведь как?
Раньше волонтёры мчались колоннами, на пафосе и героизме. Это подстёгивало, это помогало удержать дрожащие коленки. И как мы махали руками идущим мимо нас колоннам – и как нам отвечали такими же дружными взмахами.
Мне очень больно вспоминать эти взмахи. Я вижу этих ребят на броне, стоит закрыть глаза – и я понимаю, что многих из них не стало уже тогда…
Мне так хочется вернуть это время – когда ребята шли, зная, куда и на что они идут, и знали мы, мчащиеся рядом с этими колоннами.
Мы шли отвоёвывать свою страну. Сейчас же мы никуда не идём, мы сидим в окопах и блиндажах, да вы в курсе. Считается, что это мудрая политика, высокое искусство воевать, вершины и чудеса дипломатии…
И стоит кому-то вякнуть, что такой «дипломатией» мы доиграемся, что не заметим, как просрём свою страну – его тут же затыкают орды сектанктов свидетелей покращення.
Однако, фронт есть, и он должен быть. Он должен упорно стоять и сдерживать то, что поползёт, рванёт на нас, стоит чуть расслабиться. Но сейчас фронт – не пафос.
Добробаты загнаны в рамки. Малые остатки добровольцев подавлены и разбавлены мобилизированными. Героические батальоны специально поставлены на блокпосты, на проверку документов – а нечего тут, нечего. А знайте дисциплину.
Сейчас фронт – работа. И волонтёрская работа сейчас не подвиг, а тяжёлый, постоянный, упорный до упоротости, труд.
А тяжёлый, беспросветный труд может выдерживать не всякий. Героический всплеск труден, но он даётся легче, чем эта изнуряющая рутина. Особо если рядом ты видишь не героизм защитников страны, а скучную, иногда тупую (покраска травы, побелка бордюров) солдатскую работу.
Приезжает новый генерал и издаёт приказ – заменить металлические ежи на деревянные.
- Зачем? – недоумевают бойцы и боевые командиры.
Битые, стреляные, прожжёные, контуженные боевые командиры…
- А затем, что их легче уносить с собой. – выдаёт сентенцию енерал.
И не поспоришь. И пилят бойцы деревья, и вяжут их в ёжики, обтягивая колючей проволокой.
- От кого защищают эти ежи? – спросили мы, посмеиваясь.
- Не знаем. – ответили нам ребята, матюкнувшись. – Наверное, от деревянных танков.
- Мне не нужна ваша работа, мне надо, чтобы вы вкалывали. – как бы говорит нам генерал.
- Ох, и мудак. – как бы отвечают бойцы, но вкалывают.
Вкалывают, потому что кончилась героика. Связана и выхолощена она новой политикой наших верховных главнокомандующих. Политикой – ждать и не высовываться.
- Ещё немного, и начнут устраивать занятия маршировкой на передовой. – как бы говорим мы.
- Чего там, немного. Уже устраивают. Посылают колонны маршем туда-сюда. Ровно по передку. Дождутся, пока расстреляют колонны. – как бы отвечают нам командиры.
- Ох и мудаки… - как бы говорим мы все вместе.
- Да ничего вы не понимаете в науке войны. – кричат нам в фейсбуке эксперты от секты свидетелей покращення.
Эксперты то ли на зарплате, то ли им так уже хочется видеть доброго и мудрого царя, так уже устали они его ждать, что вроде готовы поверить – дождались.
И челом бьют Петру Алексеичу и боярам, а паче генералам.
Но я отвлеклась, это уже о фейсбуке, а я обещала рассказать о фронте…
А фронт сейчас – пятая и шестая волна.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ШЕСТАЯ ВОЛНА
Она разная. Она не однородна, как может показаться. Но есть некоторые факторы, которые объединяют её, эту волну. И отличают от предыдущих.
- смалений вовк
Они его не видели. Пятая ещё видела, краем зацепила. Шестая не видела вообще (за исключением некоторых подразделений, стоящих под непрерывным фактически огнём)
Я даже не говорю об аде Иловайска, Дебальцево, аэропорта. Тем более не вспоминаю о Зеленополье.
Ад Красногоровки прошлой зимы УЖЕ не коснулся этих волн. Да что там говорить - бойцы на некоторых позициях даже не слышали, что такое миномётный обстрел.
Хорошо ли это? – да кой чёрт хорошо. Из этого «хорошего» вытекает следующий пункт
- расслабили булки!
И здесь пример.
Вот едем мы в населённый пункт… скажем, N. Подъезжаем к блокпосту. Дело происходит, между прочим, в километре от нулевых блокпостов, от линии фронта.
Стоит на блокпосту боец, разговаривает по телефону. ну, мы приостанавливаемся (нам надо было узнать, где стоит Энное подразделение) – он досадливо машет рукой, проезжайте, мол. И продолжает говорить по телефону.
Мы плечами пожали и проехали. Но где стоит подразделение, узнать бы не мешало.
Будочка на блокпосте, одеялом завешена дверь. Я останавливаю машину, выхожу и медленно и осторожно подхожу к будке.
- Есть кто? – спрашиваю.
А в ответ тишина. Боец в десяти метрах продолжает разговаривать по телефону, иногда досадливо поглядывая на нас.
Я осторожно приоткрываю одеяло, заглядываю в будку.
Лавка-нары, стол, буржуйка. Лежит оружие.
Никого.
Я быстро закрываю дверь, сажусь в машину, пожимаю плечами. Едем дальше.
- Чёрт знает что. Заходи кто хочешь, бери что хочешь… - недоумеваю я. – А где как минимум второй?
А вот и второй навстречу, мы даже не успели далеко отъехать. Не спеша идёт, в руке пакет. В магазин отлучался.
Так и живут. Пока живут.
Пример второй.
Вышел приказ ходить в населённый пункт без оружия. Вообще. Дело старое, известное, обоснованное, всё понятно, да. Но не на передке же!
Где граница в двухстах метрах, даже не в полутора километрах, как в примере первом.
Но приказ есть приказ. Так и ходят. без оружия. Вообще.
Нет, старики-то такого себе не позволят. Но шестая волна есть шестая волна.
А стариков осталось мало. Иных уж нет, а те на дембеле.
Контрактников я не считаю. Они есть, и их сразу видно. Не знаю, как мы узнаём этих обстрелянных и опытных. Узнаём безошибочно – точно так же, как узнаём мы пятую и шестую волну мобилизированных. Тоска у них в глазах, у этих волн. Тоска по дембелю.
Как в доброй старой мирной армии.
Не было этого у предыдущих, не было!
Земля у них под ногами горела, они аж пританцовывали, рвались в бой. Сам чёрт был им не брат, и не было для них авторитетов, кроме их командиров. Но ровно тех, кого они сами и уважали. Неуважаемых посылали. Я сама это видела. Я видела это столько раз – сколько раз я сейчас вижу приструнённую, пришибленную скучной фронтовой работой день-до-вечера, подальше от начальства, поближе к кухне – пятой и шестой волн.
Ребята, не надо принимать мои слова за обобщение. Я не говорю сакральное слово – ВСЕ. Нет, не все так. И в пятой, и в шестой есть уже обстрелянные, обученные, закалённые бойцы. Те, кому досталось – а кому не досталось, они сами пошли и нашли на свои бедовые головы стычки, перестрелки, некоторые захваты у врага некоторых наших метров и даже километров.
Тех из пятой-шестой, кто шёл воевать, а не отбыть повинность, хватает. Да кто ж им волю даст?
Ну, хорошо. А если вдруг начнётся наступление?
А если двинут не там, где обстрелянные, где огонь никогда особо и не прекращался – а там, где эти, с расслабленными булками?
Что будет с этими пацанами?
Что они умеют, кроме того, чему учили их на полигонах, кроме того, чего успели нахвататься поверхностно на фронте?
К чему их готовят? – хватать деревянные ежи и удирать?
… пожимаю плечами.
продолжение здесь https://www.facebook.com/fondDM/photos/a.1449214002004040.1073741827.1449029618689145/1699263503665754/?type=3&theater
Реквизиты Ф.О.Н.Да Дианы Макаровой.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Я возвращаюсь из фронта – привычно погружаюсь в фейсбук.
Здесь царствует аналитика.
Здесь каждый сам себе аналитик, и все в разной степени популярности. Я говорю без осуждения, но с завистью, я там сама была когда-то, я ужо так анализировала – до хрипоты, до драки, до тошноты и самолюбования вкупе с самобичеванием.
Мне хочется вернуться. Мне хочеться твёрдо знать, почему меняют Шокина на Авакова, и каким образом Обама кого-то там выслал на переговоры, и они то ли договорились, то ли получили предупреждение. Китайское. И кстати, о китайцах!
Так хочется знать, твёрдо быть уверенной в правильности подозрений некоторых мировых заговоров и так далее…
вплоть до прилёта НЛО.
… когда-нибудь я к тебе вернусь, аналитика, ты только подожди (в последнем не угроза, но обещание)))
Пока же я практик.
Я сама выбрала для себя практическую полевую работу, потеряв в широте и охвате, но обретая в точном знании точных обстоятельств отдельно взятого фрагмента карты при точно очерчённых границах.
Аминь.
Об этом и буду вещать, вернувшись из очерченных границ.
(поправка. Я здесь - мы, Ф.О.Н.Д. Но пишу текст я, поэтому и говорю о себе и от своего имени. Ребята подпишутся в комменты – так или нет, согласны или наоборот. Потому что у нас в Ф.О.Н.Д.е, знаете ли, монархия. Но всё же конституционная)
… семидневный рейс. Все секторы. Как обычно.
В этот раз от Володарского до Сизого
ГЛАВА ПЕРВАЯ
НЕЗНАКОМЫЙ ФРОНТ
На фронт раз в две недели. Причём по всей линии и регулярно. Это предел. За этим пределом ты можешь сказать – я знаю фронт.
Если ты бываешь на фронте реже, или время от времени наездами – смирись, фронта ты не знаешь.
Не верьте экспертам, утверждающим:
- Я прекрасно знаю фронт. Был три месяца назад, и раньше ещё бывал, летом. И перед этим был несколько раз…
Нет, дорогой. То, что ты знал и видел, давно ушло, растаяло – сейчас на его месте совершенно новая конструкция, состоящая вроде бы из стабильного жёсткого каркаса – позиции, линии укрепления, населённые пункты, блокпосты, штабы – но нанизано на этот каркас уже совсем другое:
- люди
- подразделения
- точки
- настроение
- снабжение
то-есть, побывав на фронте три месяца назад и сейчас – ты побываешь в совершенно разных местах. Потому что не токмо каркасом единым жив фронт, но в первую очередь людьми. А они меняются, увы и слава Богу.
Как к живительному роднику припадают желающие узнать о фронте, к военным, вернувшимся из фронта – ну же, вы же знаете, вы же видели, вы лучшие эксперты, вы нам расскажете, что, где и как.
Нет, братцы, нет. Военные расскажут вам всё, что сочтут нужным рассказать – о своей позиции. Или позициях, где они стояли. О квадрате. В лучшем случае.
Обо всём секторе они вам не расскажут, по той простой причине, что не знают они, как обстоят дела во всём секторе. Не стояли, не связывались с другими, не бывали по ВСЕМУ сектору, не знают.
Он будет знать каждую тропку вокруг Попасной – но где находится Крымское, он может даже и не знать. А что уж говорить об Авдеевке или Широкино…
Опять же – роды войск. Боец вам досконально расскажет, как обстоят дела у них, в ВСУ – но что там в Нацгвардии, он знает только понаслышке.
И снова же – он вам расскажет чётко, как обстоят дела, например, у артиллерии (если будет доверять вам, конечно) – но как там у пехоты, например, и чем она дышет, артиллерист расскажет вряд ли. Так чтоб досконально, а не общими фразами.
Добро, ну ок, тогда мы обратимся к штабам – возразят нам пытливые дознаватели (допустим, журналисты). Вот у нас есть аккредитация, вот о нас позвонили и договорились, вот генерал, лояльный к нашему брату, или же ему выгодно засветиться и попиариться, и он нам ведь расскажет всё, что творится в секторе, ведь верно, ведь правильно?
Верно. Расскажет. Только не удивляйтесь, если рассказы эти будут похожи на сводки из нашего Генштаба и Минобороны – всё лакировано, трава покрашена, бордюры выбелены, и вообще в армии всего хватает, броня крепка и танки наши быстры.
А почему он так, ну почему же? – да потому что дело его такое, генеральское, давать вам лакированную картинку – дабы не шастали под ногами, не путались, не лезли, не мешали ̶в̶о̶р̶о̶в̶а̶т̶ь̶ командовать и строить красивую картинку «Мы-победили-враг-подавлен»
… - Вообще-то уникальный случай эта ваша Диана. – передали мне на днях чьи-то слова. – Редко бывает, чтобы глава Ф.О.Н.Д.а сама ездила на фронт, на передок. Зачем и в чём здесь смысл?
Я усмехнулась. Мне было трудно объяснить.
Во-первых, случай не такой уж редкий. Вполне распространённый случай. Я хотела перечислить организаторов волонтёрских фондов, которые постоянно бывали на фронте. Но поняла, что легче назвать тех, кто не бывал. И здесь ни осуждения, ни порицания для небывавших. Каждый строит работу как ему вольнО строить. Как удобно и наиболее продуктивно. Но глав волонтёрских фондов, постоянно бывающих и бывавших на фронте, на самом деле много. Очень много.
Во-вторых – зачем? Есть ведь специально готовые на это люди. Сиди, руководи, а они будут ездить по фронту.
А вот зачем. Чтобы знать, чем дышит фронт. Чтобы видеть РЕАЛЬНЫЕ потребности. А не надиктованные в телефон бойцами, а не записанные под генеральскую диктовку. Это два полярных конца, и в первом, и во втором может быть неправда. Поэтому – ехать, посещать, знать и видеть.
А знать и видеть нельзя, если там не побываешь лично. Регулярно и постоянно.
Только тогда ты сможешь выработать правильную генеральную линию работы. Только тогда ты сможешь сказать – я работаю для фронта, я знаю фронт.
… я не была на фронте три недели – и с этим рейсом я въехала в новый для меня фронт. Семь дней пути – и я ездила не просто так. Я изучала то, что изменилось за эти три недели. Я вслушивалась в его дыхание, вглядывалась в его потребности.
Этот кисель перемирия, это болото ожидания только кажется застывшим. Там, в этом казане, под крышкой, бурлит такое, чего ты не узнаешь, сидя дома, чего ты не услышишь и не пощупаешь – стало быть, и неча считать себя экспертом.
Итак, поехали, я расскажу вам то, что увидела я – а ваша картинка может быть другой, ну так вперёд, здесь банят только идиотов, а ты, мой оппонент, не идиот, таких мы здесь не держим – за мной, читатель!
За мною, оппонент!
ГЛАВА ВТОРАЯ
ВОЛОНТЁРЫ
Редкая птица осталась волонтёрствовать на фронте. Грустно ли это? – конечно.
Плохо ли это? – не факт.
Рассмотрим. Но начнём сначала.
… Нас было много. Мы стаями неслись по секторам – но кто мы были?
Мы же все были разными, и разными были виды нашей деятельности.
Мы были:
- волонтёры военные.
Здесь чётко. Экипировка, форма, берцы, а также оптика, прицелы, электроника – назовём все эти штуки гаджетами для удобства.
Мы почти не возили продукты, нам некуда было их грузить, разве что крайний случай – пробраться в окружение и всё такое…
Мы почти не возили носочки, тортики, трусики, всякое-такое – разве что в самом начале.
Мы не скупали на сэкондах свитера на поддёвку, по три гривны за пять штук – мы уважали форму, и выкупали форменное, армейское, военное.
- волонтёры медицинские
снабжение госпиталей, тактическая медицина – вот что везли госпитальные, медицинские
- продовольственные
этим было полегче, им не приходилось долго собирать деньги на тепловизоры, они грузили собранное селом сало, картоху, соленья, загружали всё это в свои фуры и везли на восток
И те, и другие, и третьи пересекались, временно меняли или обогащали свои направления, и среди мешков с картошкой мог затесаться оптический прицел для кого-то избранного, а волонтёры оптико-прицельные нет-нет, да и могли захватить картошку и варенья. Не говоря уж о медицине – этим целевым делом время от времени занимались все перечисленные. Но в целом направления сохранялись. Все они были необходимыми.
Далее шли:
- волонтёры гражданские
вывезти мирных жителей, накормить детдом, собрать продовольственные пакеты для заброшенного села в полтора десятка жителей вместо прежней тысячи – и здесь на помощь исконно гражданским волонтёрам приходили и волонтёры военные. Мы сами знаем этот скучный, но иногда необходимый труд – паковать продовольственные пакеты. мы сами умеем вывозить мирных жителей из-под обстрелов.
Но в целом направления сохранялись, и когда горячие места фронта переставали быть такими горячими – все, объединённые ситуативно в едино русло, возвращались к своим занятиям
- волонтёры песни-пляски
и это не ирония, это всегда было очень важным направлением – привезти бойцам концерт, спеть песню, Господи…
Мы сами иногда берём и брали в поездку гитару и, ударяя по струнам, превращались из волонтёров военных в волонтёров песни-пляски.
Последней шла самая неприятная группа:
- волонтёры зачекиниться
этих птиц почти не замечалось на передовой, они не приезжали во время боёв и котлов – но массово ставали на крыло, лишь объявлялось затишье на фронте.
Сделать фоточку на фоне, а если повезёт, и с парнями в форме, в стиле «- Мы пахали. – сказала муха, слезая со спины вола»
Вспрыгнуть на танк и снова селфи. И заявить эдак небрежно в фейсбуке:
- Да был намедни на передке, сурово там… - и фоточки, и фоточки.
Я сама недавно, только полгода назад, слышала пару заявлений от «боевых» волонтёров-зачекиниться:
- Были на Карачуне. Еле пробрались. Потом еле ноги унесли. Сурово там… - и сигарету длинной затяжкой, мрачно глядя вдаль и никуда.
Чего, не верите? - зуб даю, слышала. Именно полгода назад. На Карачуне, ага. Летом 2015-го, именно так, вы не ошиблись.
На что расчёт? – спросите вы.
Да на то, что люди фронт собственно, не очень-то и знают. И страшное слово Карачун у телезрителя и просто соседа до сих пор ассоциируется с непрерывными взрывами и стрельбой.
И ведь работает же!
А если бы не работало, то как бы я недавно, пару месяцев назад, прочитала в фейсбуке пост такого текста: «Еду на передок. Рейс опасный, поэтому идём двумя машинами и с охраной. Славянск-Артёмовск-ЧасовЯр-Дружковка. Бронежилетов не снимаем.»
Я пожала плечами и пошла в комменты. Думаю – ну, народ сразу раскусит и скажет:
- Чувак, ты чо? Ты ж по тылам идёшь. Там не опасней, чем в Киеве ночью.
Ничуть не бывало. Люди благословляли чувака в путь и восхищались мужеством.
Ну, чувак зачекинился, мужественно пройдя Артёмовск и Славянск (ага, осенью 2015-го) и слава Богу. (кстати, известный волонтёр, и даже награждённый – видать, раздающие награды тоже карты фронта не знают)
Жаль, что таких волонтёров-зачекиниться достаточно много – хорошо, что их не критично много. Потому что хвастун – он почему-то всегда и трус, а на фронте страшно, как ни крути. Трусу – даже в тылах.
Хвастуну тоже.
Вернёмся к сейчас.
Редкая птица осталась волонтёрствовать на фронте. Грустно ли это? – конечно.
Плохо ли это? – не факт. Остались те, кто со струной, со стержнем. Кто точно знает, что он делает и зачем делает.
Остались военные, армейские. Их меньше всех. Они летают от позиции к позиции, развозя вещи нужные, даже необходимые – электронику, оптику, гаджеты, одним словом. Учат пользоваться разработанным ими же, волонтёрами, программным обеспечением. Развозят форму и тёплые вещи. О потребностях в этих вещах скажу в главах следующих.
Осталось немного медицинских волонтёров. Эти мотаются по фронту и тоже учат в основном. Учат, как пользоваться аптечкой – только остался незакрытым вопрос, какой аптечкой надо учиться пользоваться?
Ну, понятно - учат, как обращаться с аптечкой современной – а на самом деле бойцы имеют выданную Минобороновскую аптечку времён второй мировой войны, и знания о том, как крутить турникет и ставить назальную трубку может не пригодиться, но это уже вопрос совсем другого рода.
Осталось немного волонтёров гражданских. И этим на фронте становится скучновато. Там уже давно ходят ахметовские фуры, и оставшийся местный народ может местами даже капризно пороптать:
- Чего? Опять перловка? А почему гречку не привезли?
И конечно, осталось (вылезло, прилетело, приползло) множество волонтёров-зачекиниться. Как же без них и куда ж их деть?
Не расстреливать же…
Продовольственно-армейские волонтёры тоже имеют мало работы – с продуктами на фронте давно всё обстоит неплохо. Однако, бывают случаи, когда надо бить в набат, и волонтёрская разведка бьёт – и встрепенётся продовольственный, забьёт привычно машину мешками, банками, коробками – да и поедет кормить заброшенное какое подразделение. И спасибо им, волонтёрам от продовольствия, этим маркитантам фронта.
Почему много было волонтёров раньше и мало стало их сейчас? – ответы на эти вопросы, казалось бы, лежат на поверхности. Народ устал, снабжение армии улучшилось, финансовые потоки редеют, люди разочаровались.
Тю на вас! – сказала бы моя бабушка, и была бы права.
Этому народу надо очень много, чтобы он устал. Этот народ не такой уж дурак, его не обманешь блеянием «Це не твоя війна». Он знает – это его война. И кто не хочет кормить свою армию – вынужден кормить чужую.
Дело не в народе, не в усталости.
У меня есть свои ответы.
- во-первых, снабжение в армии действительно улучшилось. Из армии голых-босых-голодных получилась добротная совдеповская армия, налакированная украшениями типа красивых берцев и высоких слов о превосходном снабжении, аж армия НАТО завидует. В этот лак никто не верит, но на подсознании он работает.
- во-вторых, закончился пафос, началась работа.
Раньше ведь как?
Раньше волонтёры мчались колоннами, на пафосе и героизме. Это подстёгивало, это помогало удержать дрожащие коленки. И как мы махали руками идущим мимо нас колоннам – и как нам отвечали такими же дружными взмахами.
Мне очень больно вспоминать эти взмахи. Я вижу этих ребят на броне, стоит закрыть глаза – и я понимаю, что многих из них не стало уже тогда…
Мне так хочется вернуть это время – когда ребята шли, зная, куда и на что они идут, и знали мы, мчащиеся рядом с этими колоннами.
Мы шли отвоёвывать свою страну. Сейчас же мы никуда не идём, мы сидим в окопах и блиндажах, да вы в курсе. Считается, что это мудрая политика, высокое искусство воевать, вершины и чудеса дипломатии…
И стоит кому-то вякнуть, что такой «дипломатией» мы доиграемся, что не заметим, как просрём свою страну – его тут же затыкают орды сектанктов свидетелей покращення.
Однако, фронт есть, и он должен быть. Он должен упорно стоять и сдерживать то, что поползёт, рванёт на нас, стоит чуть расслабиться. Но сейчас фронт – не пафос.
Добробаты загнаны в рамки. Малые остатки добровольцев подавлены и разбавлены мобилизированными. Героические батальоны специально поставлены на блокпосты, на проверку документов – а нечего тут, нечего. А знайте дисциплину.
Сейчас фронт – работа. И волонтёрская работа сейчас не подвиг, а тяжёлый, постоянный, упорный до упоротости, труд.
А тяжёлый, беспросветный труд может выдерживать не всякий. Героический всплеск труден, но он даётся легче, чем эта изнуряющая рутина. Особо если рядом ты видишь не героизм защитников страны, а скучную, иногда тупую (покраска травы, побелка бордюров) солдатскую работу.
Приезжает новый генерал и издаёт приказ – заменить металлические ежи на деревянные.
- Зачем? – недоумевают бойцы и боевые командиры.
Битые, стреляные, прожжёные, контуженные боевые командиры…
- А затем, что их легче уносить с собой. – выдаёт сентенцию енерал.
И не поспоришь. И пилят бойцы деревья, и вяжут их в ёжики, обтягивая колючей проволокой.
- От кого защищают эти ежи? – спросили мы, посмеиваясь.
- Не знаем. – ответили нам ребята, матюкнувшись. – Наверное, от деревянных танков.
- Мне не нужна ваша работа, мне надо, чтобы вы вкалывали. – как бы говорит нам генерал.
- Ох, и мудак. – как бы отвечают бойцы, но вкалывают.
Вкалывают, потому что кончилась героика. Связана и выхолощена она новой политикой наших верховных главнокомандующих. Политикой – ждать и не высовываться.
- Ещё немного, и начнут устраивать занятия маршировкой на передовой. – как бы говорим мы.
- Чего там, немного. Уже устраивают. Посылают колонны маршем туда-сюда. Ровно по передку. Дождутся, пока расстреляют колонны. – как бы отвечают нам командиры.
- Ох и мудаки… - как бы говорим мы все вместе.
- Да ничего вы не понимаете в науке войны. – кричат нам в фейсбуке эксперты от секты свидетелей покращення.
Эксперты то ли на зарплате, то ли им так уже хочется видеть доброго и мудрого царя, так уже устали они его ждать, что вроде готовы поверить – дождались.
И челом бьют Петру Алексеичу и боярам, а паче генералам.
Но я отвлеклась, это уже о фейсбуке, а я обещала рассказать о фронте…
А фронт сейчас – пятая и шестая волна.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ШЕСТАЯ ВОЛНА
Она разная. Она не однородна, как может показаться. Но есть некоторые факторы, которые объединяют её, эту волну. И отличают от предыдущих.
- смалений вовк
Они его не видели. Пятая ещё видела, краем зацепила. Шестая не видела вообще (за исключением некоторых подразделений, стоящих под непрерывным фактически огнём)
Я даже не говорю об аде Иловайска, Дебальцево, аэропорта. Тем более не вспоминаю о Зеленополье.
Ад Красногоровки прошлой зимы УЖЕ не коснулся этих волн. Да что там говорить - бойцы на некоторых позициях даже не слышали, что такое миномётный обстрел.
Хорошо ли это? – да кой чёрт хорошо. Из этого «хорошего» вытекает следующий пункт
- расслабили булки!
И здесь пример.
Вот едем мы в населённый пункт… скажем, N. Подъезжаем к блокпосту. Дело происходит, между прочим, в километре от нулевых блокпостов, от линии фронта.
Стоит на блокпосту боец, разговаривает по телефону. ну, мы приостанавливаемся (нам надо было узнать, где стоит Энное подразделение) – он досадливо машет рукой, проезжайте, мол. И продолжает говорить по телефону.
Мы плечами пожали и проехали. Но где стоит подразделение, узнать бы не мешало.
Будочка на блокпосте, одеялом завешена дверь. Я останавливаю машину, выхожу и медленно и осторожно подхожу к будке.
- Есть кто? – спрашиваю.
А в ответ тишина. Боец в десяти метрах продолжает разговаривать по телефону, иногда досадливо поглядывая на нас.
Я осторожно приоткрываю одеяло, заглядываю в будку.
Лавка-нары, стол, буржуйка. Лежит оружие.
Никого.
Я быстро закрываю дверь, сажусь в машину, пожимаю плечами. Едем дальше.
- Чёрт знает что. Заходи кто хочешь, бери что хочешь… - недоумеваю я. – А где как минимум второй?
А вот и второй навстречу, мы даже не успели далеко отъехать. Не спеша идёт, в руке пакет. В магазин отлучался.
Так и живут. Пока живут.
Пример второй.
Вышел приказ ходить в населённый пункт без оружия. Вообще. Дело старое, известное, обоснованное, всё понятно, да. Но не на передке же!
Где граница в двухстах метрах, даже не в полутора километрах, как в примере первом.
Но приказ есть приказ. Так и ходят. без оружия. Вообще.
Нет, старики-то такого себе не позволят. Но шестая волна есть шестая волна.
А стариков осталось мало. Иных уж нет, а те на дембеле.
Контрактников я не считаю. Они есть, и их сразу видно. Не знаю, как мы узнаём этих обстрелянных и опытных. Узнаём безошибочно – точно так же, как узнаём мы пятую и шестую волну мобилизированных. Тоска у них в глазах, у этих волн. Тоска по дембелю.
Как в доброй старой мирной армии.
Не было этого у предыдущих, не было!
Земля у них под ногами горела, они аж пританцовывали, рвались в бой. Сам чёрт был им не брат, и не было для них авторитетов, кроме их командиров. Но ровно тех, кого они сами и уважали. Неуважаемых посылали. Я сама это видела. Я видела это столько раз – сколько раз я сейчас вижу приструнённую, пришибленную скучной фронтовой работой день-до-вечера, подальше от начальства, поближе к кухне – пятой и шестой волн.
Ребята, не надо принимать мои слова за обобщение. Я не говорю сакральное слово – ВСЕ. Нет, не все так. И в пятой, и в шестой есть уже обстрелянные, обученные, закалённые бойцы. Те, кому досталось – а кому не досталось, они сами пошли и нашли на свои бедовые головы стычки, перестрелки, некоторые захваты у врага некоторых наших метров и даже километров.
Тех из пятой-шестой, кто шёл воевать, а не отбыть повинность, хватает. Да кто ж им волю даст?
Ну, хорошо. А если вдруг начнётся наступление?
А если двинут не там, где обстрелянные, где огонь никогда особо и не прекращался – а там, где эти, с расслабленными булками?
Что будет с этими пацанами?
Что они умеют, кроме того, чему учили их на полигонах, кроме того, чего успели нахвататься поверхностно на фронте?
К чему их готовят? – хватать деревянные ежи и удирать?
… пожимаю плечами.
продолжение здесь https://www.facebook.com/fondDM/photos/a.1449214002004040.1073741827.1449029618689145/1699263503665754/?type=3&theater
Реквизиты Ф.О.Н.Да Дианы Макаровой.
Tags:
