ФОНД Дианы Макаровой: О ПТИЦАХ СМЕЛЫХ (отчёт о рейсе № …….28 дробь 2. Продолжение).

[nazavzhdy]

продолжение
начало https://www.facebook.com/fondDM/posts/1672676736324431

О ПТИЦАХ СМЕЛЫХ
(отчёт о рейсе № …….28 дробь 2)
Перед прочтением сжечь!

День второй
ТЫСЯЧУ БЛОКПОСТОВ НАЗАД

………………………." Не понравилась мне эта покрышка. Тень от неё какая-то ненормальная. Солнце нам в спину, а тень к нам протянулась. Ну да ладно, до неё далеко. В общем, ничего, работать можно. Только что это там всё-таки серебрится? Или это мерещится мне? Сейчас бы закурить, присесть тихонечко и поразмыслить, почему над канистрами серебрится, почему рядом не серебрится… тень почему такая от покрышки… Стервятник Барбридж про тени что-то рассказывал, диковинное что-то, но безопасное… С тенями здесь бывает. А вот что это там всё-таки серебрится? Ну прямо как паутина в лесу на деревьях. Какой же это паучок её там сплёл? Ох, ни разу я ещё жучков-паучков в Зоне не видел."
(Стругацкие, «Пикник на обочине»)............................................

Впереди стелилась дорога, позади оставалась дорога –дорога модус вивенди вошла в мою жизнь прочно и стала моей жизнью.
Посчитать бы километры дорог, что мы прошли за два года, да как их посчитаешь…
- Помнишь, прошлым летом, в прошлой жизни, мы впервые въезжали на дорогу к Славянску? – говорю я.
- Это было тысячу блокпостов назад. – отвечает Санди.
Уже даже не смеркалось, а решительно темнело. Холодало. Я курила экономно, слегка приоткрывая окно, чтобы не выстуживать салон – потому с печкой у нас тоже не очень, знаете ли…
В свете фар затрепетали…
- Бабочки. Вот они. – прошептала Санди.
- Всегда. – сказала я.

… Впервые это случилось тысячу блокпостов назад.
мы возвращались домой. Славянск был пройден. Позади оставались пожары Дебальцево, радость спасения, горечь поражения, боль отступления. Позади оставались сотни голосов в наших телефонных трубках. Крики как шёпот и смс-ки как крики. К кому-то мы успели на помощь, о прочих так ничего и не узнали, и не узнаем уже никогда.
Позади оставались:
- Помогите. В бомбоубежище кончается вода. Делим по каплям, даём только детям и раненым.
- Помогите. Мой брат остался на дороге из Дебальцево. Он лежит в Камазе с другими трупами, координаты…
- Помогите. Вывезите маму, похороните бабушку. Она лежит уже третий день.
- Спасибо. Мы живы, это главное. А документы восстановим. – как слабенькая точка, как утешение в нашей немыслимой и беспощадной работе.
Мы уезжали. Заканчивался наш дебальцевский марафон.
Мы подмерзали – печка капризничала. Грязный снег лежал на обочинах дороги. За окном держался негрозный, но неприятный минус. Откуда-то из леса выпорхнула первая стайка и закружилась в свете фар.
Я промолчала. Мало ли что может показаться после трёх недель марафона, когда уже привычно спишь по три-пять часов в день, а усталость – твоё рабочее состояние.
Эндрю тоже молчал и вглядывался в дорогу. Затем мы резко повернулись друг к другу:
- Бачив?
- Бачила?
Ещё одна реденькая стайка порхнула и заплясала в свете фар. Эндрю засмеялся и помотал головой.
- Метелики? Точно метелики.
- Ну звідки? Цього не може бути. Зима, сніг, мінус десять. – застонала я.
Эндрю усмехнулся:
- Значить, цього не було,
- То що ми, вдвох і одночасно піймали галюцинації? – возмутилась я. – Чи це були сніжинки?
- Та ні, точно метелики. – улыбался Эндрю.
Я возмущённо вглядывалась в дорогу. Я лихорадочно пыталась подвести базу под это невероятное и невозможное появление бабочек среди зимы.
- Та заспокойся. Багато чого в житті лишається непоясненим. Змирись. – говорил мне Эндрю и снова хитро улыбался, глядя как в свете фар пляшут белые зимние бабочки, чудом появившиеся среди снегов Зоны…

Бабочки появляются не всегда. Но чаще всё же они встречают меня в Зоне, и провожают из неё.
На одном участке дороги, под Славянском.
В любую погоду, в любое время года.
И я бы подумала, что это место моего временного помешательства. Но бабочек видят и другие члены экипажа. Каждый раз хочу спросить у других перевозчиков, и каждый раз забываю.
Или стесняюсь. Бабочки в снегу – ну, так ведь не бывает?
- Багато чого в житті лишається непоясненим. Змирись. – слышу я голос Эндрю.
- Ендрю, відпусти мене. – строго говорю я, улыбаясь ему в ответ.
На самом деле ни я, ни Рита и Санди, никто из экипажей не хочет, чтобы Эндрю нас отпускал. Нам всё кажется – вот он, едет на своей Эльке перед нашим Вжиком. Ну вот же он, просто слегка уехал вперёд, и мы сейчас его просто не видим, а за тем поворотом мы опять нагоним Эльку, и поедем маленькой колонной, как он учил – тримати дистанцію, але й не бути геморойщиком. Геморойщики – це такі водії, що вічно тикають тебе в зад – говорит снова Эндрю.
А я упрямо думаю о своём.
- Ендрю, а раптом ці метелики про щось попереджають? – спрашиваю я молча.
- Тю. – отвечает Эндрю. – От вже цей твій поетичний артистизм. Сприймай речі просто.
Просто. Ха.
Наверное, только ты мог воспринять просто бабочек в снегу. Зимой. Под Славянском. Всегда на одном участке дороги. Почему-то…

……………………. "Вот он чем меня заразил, думал он. Сумасшествием своим он меня заразил. Вот, значит, почему я сюда пошёл. Вот что мне здесь надо… Какое-то странное и очень новое ощущение медленно заполнило его. Он сознавал, что ощущение это на самом деле совсем не новое, что оно давно уже сидело где-то у него в печёнках, но только сейчас он о нём догадался, и всё встало на свои места. И то, что раньше казалось глупостью, сумасшедшим бредом………., обернулось теперь единственной надеждой, единственным смыслом жизни, потому что только сейчас он понял: единственное на всём свете, что у него ещё осталось, единственное, ради чего он жил последние месяцы, была надежда на чудо."
(Стругацкие, «Пикник на обочине»)………………………

День четвёртый.
ТРУДНО БЫТЬ…

…………………»– Тысяча извинений! – вскричал дон Гуг, плавно приближаясь к столу.– Клянусь рахитом моего герцога, совершенно непредвиденные обстоятельства! Меня четырежды останавливал патруль его величества короля Арканарского, и я дважды дрался с какими-то хамами.– Он изящно поднял левую руку, обмотанную окровавленной тряпкой.– Кстати, благородные доны, чей это вертолет позади избы?
– Это мой вертолет,– сварливо сказал дон Кондор.– У меня нет времени для драк на дорогах.»
(Стругацкие, «Трудно быть богом»)……………………………

Ехать ли ночью из пункта А в пункт В?
А если А – Новоайдар, а В – весёлый город Счастье?
Ехать ли ночью? – здесь ключевое слово - ночью…
- С точки зрения логистики это идеально. – говорит Катя.
- Диана? – спрашивает Санди.
- С точки зрения безопасности это верх идиотизма. – медленно говорю я.
Рита молчит. Рита готова ехать куда угодно. Понимает ли Рита опасность ночного рейса из пункта А в пункт В? – думаю я.
А что Рите? Рита пережила оккупацию. Привыкла во время обстрелов усаживаться на пригорок и смотреть в бинокль на гору Карачун. Конечно, Рита всё понимает. Но логистика…
Логистика ноющей зубной болью напоминает о себе и о графике.
- Спросим на блокпосте. – решаю я.

Блокпост Красавчик.
Так его называем только мы. Однажды, пару сотен блокпостов назад, мы подъехали к нему, сдали документы на проверку, скучая рассматривали собак блокпостовых.
Скучая, привычно отвечали на идиотские вопросы:
- А удостоверения волонтёров у вас есть?
- Да. Вы их держите в руках. Наши удостоверения – наши паспорта. Паспорта граждан Украины, добровольно взваливших на себя волонёрские обязанности. Покатят такие удостоверения? – скучая, разъясняли.
- хе-хе… Покатят… Можете ехать.
Ехать не получалось. Катя мечтательно смотрела куда-то в сторону.
- Можете ехать. – удивлённо повторил постовой.
- Катя? – удивлённо спросили мы.
- Пусть меня арестуют… - пропела Катя, и мы наконец проследовали взглядами за катиным взглядом. Постовой круто обернулся.
На горке, рядом с блиндажем…
под палящим солнцем…
стоял изнурённый жарой боец…
Боец был раздет до плавок. Строго говоря, кроме плавок, на нём были только очки. Обычные диоптрические очки – и это было крайне подло. Поскольку стать боец имел могучую в татуированных плечах и узкую в бёдрах. А могучие татуированные очкарики – вершина мужской эротики, при должном подходе и понимании.
Прекрасными мускулистыми руками боец возносил над собой ведро и обливал свой великолепный торс прозрачной водой.
Делал всё медленно и со вкусом. Каждое движение было отточенным. Отточенным было также пренебрежение и равнодушие к публике, идущее от голого этого Аполлона.
Да кой чёрт Аполлон! – этот жирноватый мраморный юноша нервно курил в стороне и направлял свои греческие стопы в ближайший спортзал.
- Экий дельтаплан. – прошептала я.
- Какой лысый… - простонали прочие.
Стоит ли говорить, что бритая голова добавляла эротики в и без того невозможно возбуждающую картину…

… с тех пор мы как-то подтягиваемся и прихорашиваемся, приближаясь к блокпосту Красавчик.
И кто, кто может нас в этом упрекнуть?
- Да этот блокпост как на подбор. Самые красивые мужики Зоны здесь собраны.
- Кастинг у них, что ли? – ворчу я.
- Здравствуйте, ваши документы. – говорит очередной красавчик, подходя ко Вжику.
- А удостоверения волонтёров у вас есть? – говорит второй.
- О Боже… - выдыхаем мы и готовимся выдать спич о паспортах граждан Украины, как вдруг:
- Да не надо удостоверений. Даже документов не надо. Вы только ответьте – это вас вчера по телевизору показывали? – хитро улыбаясь, говорит первый.
Я смеюсь, встряхиваю головой, прячу лицо за волосами. За сегодня это пятый вопрос в Зоне. Очевидно, пока мы в рейсе, где-то прошёл телесюжет о Ф.О.Н.Д.е
- А как вы её узнали в темноте? – смеётся экипаж.
- Как, как… - ворчу я и почёсываю свой калиброванный нос. – По гордому профилю, конечно.
- Посоветуйте, ребята. Ехать, не ехать сейчас на Счастье? Тихо вроде бы.
- Тихо. У нас сейчас всё время тихо. – с горечью говорят красавчики блокпоста. – А вам вообще везде можно.
… дорога.
По этому отрезку впервые вёз нас Эндрю. Да вот же он, кажется, едет впереди на своей Эльке.
- Не отпускай меня, Эндрю. – шепчу я.
Пока ты мчишься впереди, мне как-то спокойней. На любом отрезке дорог Зоны. Из любого пункта А в пункт В.
А посчитать бы, сколько километров я проехала за время в Зоне. Посчитать бы, сколько прошло дорог с тех пор как я впервые выехала туда.
Тысячу блокпостов тому назад…
https://www.facebook.com/fondDM/posts/1672707136321391