Диана Макарова: Здравствуй, мама.
Oct. 7th, 2015 02:39 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nazavzhdy posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
lenta_uaЗдравствуй, мама.
Сегодня у тебя День рождения. И я хочу поздравить с этим днём себя.
Представляешь, снова себя. Ну да, это мой главный день на самом деле. твой и папин Дни рождения.
... ты меня всегда ругаешь за такие обороты в тексте, не ругаешь, конечно - ругаешь ты за крупные проступки, а над неудачными оборотами текста и речи ты просто смеёшься - но, мама, лучше бы ругала. Очень не люблю и брыкаюсь, когда ты так смеёшься - однако, таких ляпов в тексте потом стараюсь не допускать.
Кстати, из-за обилие тире в моих текстах ты тоже смеёшься. Мам, ну, это авторская пунктуация, ты сама говорила. Давай смиримся с моими тире (кстати, меня они тоже раздражают, надо что-то с ними делать - во-во, ты опять улыбаешься, впрочем, я тоже)...
Мама, я ничего не понимаю - а когда я ничего не понимаю, я иду к тебе. Ты слушай, слушай. Я расскажу тебе, чего я не понимаю. А ты уже мне разложишь это по полочкам, отбивая такт своей дешёвой тростью, как гвозди в полки забивая.
Ты же помнишь, как меня выбивало из колеи, когда я чего-то не понимала. Ты помнишь эту истерику, в которую я ввела всю школу - ну, про молекулы и атомы, помнишь?
Вот, ты опять смеёшься. А мне тогда было не до смеха.
Я, когда узнала про атомы, так сразу у учительницы физики и спросила:
- А вони живі?
Учительница офигела и отвечает мне:
- Хто??? - а класс замер и под парты полез.
- Ну, атоми. - я отвечаю.
- Діна, ну, що ти таке кажеш? Чому вони живі?
- Бо вони рухаються, ви ж самі говорили. - я невинно спрашиваю, а класс потихоньку вылезает из-под парт и начинает слушать заинтересованно.
Класс всегда любил такие мои концерты, ты помнишь. Думаю, ты даже помнишь, когда класс отрядил делегацию в учительскую с требованием ставить мне пятёрки и спрашивать на уроках.
И ты тогда стояла такая покрасневшая от сдерживаемого смеха, и вся учительская дулась, боясь хохотать. Потому что все в школе, от первоклассника до глуховатого учителя труда, знали, что когда ты берёшь мой класс, то мне пятёрок не видать. И вызывать к доске ты меня будешь только тогда, когда уже весь класс ответить не может. А отметка моя высшая - четвёрка, хоть ты тресни. Чтобы никто не подумал, что учителькина дочка получает пятёрки от мамы.
И кстати, мой класс тогда взбунтовал учительскую. Когда все уже взорвались хохотом, то учителя присоединились к требованию, и ты поставила мне пятёрку.
Ты тогда вечером папе рассказывала возмущённо, а папа тоже дулся от хохота.
Мда, а с атомами нехорошо получилось. И с молекулами.
Класс тоже заинтересовался. И вопрос поставил ребром.
Если вся эта бодяга движется, обменивается между собой, плодится и размножается - то почему она считается неживой материей?
И вся учительская пыталась нам объяснить, а мы уже не верили. И требовали доказательств того, что они неживые.
И знаешь, я подозреваю, что все мои бывшие одноклассники до сих пор считают атомы и молекулы живыми (если они, конечно, помнят эти слова) - как и я. Потому что потом уже, когда я стала большой и вышла замуж, то муж мне доказал неживую материю одним вопросом:
- А что они едят, если они живые? - спросил он у меня.
И я встала в ступор. И даже поверила бы уже, что атомы и молекулы - неживая материя. Но беда вот в чём. Когда я уже во что-то поверю, или в кого-то поверю - то разувериться мне очень трудно. Даже с железобетонными доказательствами.
Это тоже ты гвоздями вбивала - верить людям, которым ты однажды поверила. Верить и верность - однокоренные слова, ты говорила.
Да Бог с ними, с атомами. Вот возьмём самолёты. Учительница физики и здесь потерпела фиаско. Она так и не смогла мне объяснить, почему самолёты летают. Ну почему они, тяжёлые, металлические - просто взлетают на воздух и летят, заразы такие?
И мне уже потом объяснили. И муж, и другие умные мужчины - а умные мужчины мне часто встречались. И тоже по твоему совету. Ты говорила, что женщина должна окружать себя только друзьями мужчинами. И только умными. Так я и делала. И про самолёты мне сразу рассказали. Но поздно. Потому что я уже в них не верила. И знаешь, мама. Я тебе скажу, а ты никому не говори, пожалуйста - ну, можешь только папе сказать. Но я в самолёты до сих пор не верю. И не верю в то, что атомы неживые.
А за двойное отрицание в предложении ты меня тоже немного ругала.
Так вот, мама. С атомами и самолётами я разобралась. Но жизнь - она же подносит новые задачи, как ты и предупреждала. И я к тебе с этим.
Я уже большая девочка, мама, ты знаешь. Я даже получилась неглупой. Ты помнишь, я всегда боялась, что я буду глупой. А ты снова улыбалась.
Но вот когда я не понимаю чего-то, так я раз - и снова девочка маленькая, с бантами в косах. Ох, ты меня мучила этими бантами, я тебе скажу. У девочки должны быть косы, да-да, я в курсе.
А вот капроновое платьице было ничего. Только в нём жарко было всегда.
Гольфы белые тоже неплохо. И тот брючный костюм, в котором я была вообще единственная, и девочки смеялись - а ты говорила, что ничего они не понимают. Что это уже давно в моде, а они поймут через полгода. И что хорошо быть на полгода впереди моды. Это пока я маленькая и молодая. А когда стану старой, то надо идти в ногу с модой, ты говорила.
Мамочка, ну, я уже старая немножко. И я так и делаю.
Ещё ты говорила, что в каждом возрасте есть своя прелесть. И если я найду эту прелесть и полюблю её в себе - то всё будет хорошо. И ещё ты говорила, что надо заранее готовиться к поворотам в возрасте, что они всегда происходят скачком. Я не очень верила, но потом убедилась - да, скачком. И после первого скачка я стала заготавливать себя себе в подарок. Вот в 35 я уже знала, какой я буду в 40. И готовилась к себе пятидесятилетней.
... ой, цифры в тексте ты тоже не признавала. Ты предлагала писать их прописью. Это и стало моим стилем. Чего это я вдруг сбилась со стиля? - может, из противности.
- Я сама! - было моим любимым криком с двух лет, ты говорила.
Может, поэтому?
Но давай всё же вернёмся к возрасту.
Мне хорошо в моём возрасте. И это только благодаря тебе. Ты научила меня быть готовой к любому возрасту, который приходит скачком.
Но, мама, такого скачка, который случился со мной за последние два года, я даже сама не ожидала. И я слегка растерялась, конечно.
Тогда ты сказала, а я услышала:
- Діна! Ти втратила почву під ногами. Вернись на землю! - и тростью своей простенькой стукнула, как гвоздь в полочку забила.
И я сразу такая - прыг, и на земле. И снова бегу. И здесь ты снова киваешь и говоришь:
- І правильно. Доки біжиш, ти живеш. Як заляжеш - все, не піднімешся.
Я тут поговорила с тобой, мама, и поняла, что ничего такого не произошло. Что всё у меня в порядке, и я снова всё понимаю.
Я, мама, не потеряла почву под ногами. И я бегу, и это правильно. Потому что ты так говорила.
Я довольна своим возрастом и привычно недовольна твоим. Ты меня родила поздно, и я всегда боялась, что ты умрёшь. А ты говорила, что все дети боятся, что мамы умрут. И это нормально. Но мамы на самом деле не умирают - ты говорила.
Ты повторишь меня в себе, когда у тебя будут свои дети - ты говорила.
И это тоже оказалось правдой.
Знаешь, я была недавно в нашем посёлке.
- Діночка... Ти так стала схожа на маму. - услышала я.
Мне стало хорошо от этих слов. Мне всегда хорошо, когда мне это говорят.
Я бегу, мама. Я бегу по земле.
А ты на небе, мама. Или где ты там - я не знаю, но узнаю в своё время. Ты говорила - смерти не надо бояться. Смерть это просто переход - ты говорила. И всегда интересно знать, что впереди.
Я без тебя уже двадцать лет, мама. Но ты как-то так всё устроила, что ты со мной. Не знаю, как это у тебя получилось. У тебя всегда получались невозможные вещи.
Думаю, у меня тоже это получится, когда я побегу догонять тебя и папу. Я тоже научилась делать невозможное, мама. Ты учила меня этому. Ты говорила - не бойся барьеров. Это самое вкусное, когда ты берёшь очередной барьер. И самый главный барьер - сама ты.
Когда ты научишься перепрыгивать через своё не могу - вот твой главный барьер.
Говорила ты...
- Смотри, дружок, начнёшь прыжок - не прыгай вполовину. - ещё говорила ты.
Мама, я помню. Я честно продумываю свои прыжки. И свой бег. Вполовину нельзя - я помню.
Верность тем, кому ты однажды поверила - помню.
И в очередном своём прыжке я говорю:
- С Днём рождения, мама. Я так рада, что ты когда-то родилась...
https://www.facebook.com/fondDM/posts/1664891293769642?pnref=story
Сегодня у тебя День рождения. И я хочу поздравить с этим днём себя.
Представляешь, снова себя. Ну да, это мой главный день на самом деле. твой и папин Дни рождения.
... ты меня всегда ругаешь за такие обороты в тексте, не ругаешь, конечно - ругаешь ты за крупные проступки, а над неудачными оборотами текста и речи ты просто смеёшься - но, мама, лучше бы ругала. Очень не люблю и брыкаюсь, когда ты так смеёшься - однако, таких ляпов в тексте потом стараюсь не допускать.
Кстати, из-за обилие тире в моих текстах ты тоже смеёшься. Мам, ну, это авторская пунктуация, ты сама говорила. Давай смиримся с моими тире (кстати, меня они тоже раздражают, надо что-то с ними делать - во-во, ты опять улыбаешься, впрочем, я тоже)...
Мама, я ничего не понимаю - а когда я ничего не понимаю, я иду к тебе. Ты слушай, слушай. Я расскажу тебе, чего я не понимаю. А ты уже мне разложишь это по полочкам, отбивая такт своей дешёвой тростью, как гвозди в полки забивая.
Ты же помнишь, как меня выбивало из колеи, когда я чего-то не понимала. Ты помнишь эту истерику, в которую я ввела всю школу - ну, про молекулы и атомы, помнишь?
Вот, ты опять смеёшься. А мне тогда было не до смеха.
Я, когда узнала про атомы, так сразу у учительницы физики и спросила:
- А вони живі?
Учительница офигела и отвечает мне:
- Хто??? - а класс замер и под парты полез.
- Ну, атоми. - я отвечаю.
- Діна, ну, що ти таке кажеш? Чому вони живі?
- Бо вони рухаються, ви ж самі говорили. - я невинно спрашиваю, а класс потихоньку вылезает из-под парт и начинает слушать заинтересованно.
Класс всегда любил такие мои концерты, ты помнишь. Думаю, ты даже помнишь, когда класс отрядил делегацию в учительскую с требованием ставить мне пятёрки и спрашивать на уроках.
И ты тогда стояла такая покрасневшая от сдерживаемого смеха, и вся учительская дулась, боясь хохотать. Потому что все в школе, от первоклассника до глуховатого учителя труда, знали, что когда ты берёшь мой класс, то мне пятёрок не видать. И вызывать к доске ты меня будешь только тогда, когда уже весь класс ответить не может. А отметка моя высшая - четвёрка, хоть ты тресни. Чтобы никто не подумал, что учителькина дочка получает пятёрки от мамы.
И кстати, мой класс тогда взбунтовал учительскую. Когда все уже взорвались хохотом, то учителя присоединились к требованию, и ты поставила мне пятёрку.
Ты тогда вечером папе рассказывала возмущённо, а папа тоже дулся от хохота.
Мда, а с атомами нехорошо получилось. И с молекулами.
Класс тоже заинтересовался. И вопрос поставил ребром.
Если вся эта бодяга движется, обменивается между собой, плодится и размножается - то почему она считается неживой материей?
И вся учительская пыталась нам объяснить, а мы уже не верили. И требовали доказательств того, что они неживые.
И знаешь, я подозреваю, что все мои бывшие одноклассники до сих пор считают атомы и молекулы живыми (если они, конечно, помнят эти слова) - как и я. Потому что потом уже, когда я стала большой и вышла замуж, то муж мне доказал неживую материю одним вопросом:
- А что они едят, если они живые? - спросил он у меня.
И я встала в ступор. И даже поверила бы уже, что атомы и молекулы - неживая материя. Но беда вот в чём. Когда я уже во что-то поверю, или в кого-то поверю - то разувериться мне очень трудно. Даже с железобетонными доказательствами.
Это тоже ты гвоздями вбивала - верить людям, которым ты однажды поверила. Верить и верность - однокоренные слова, ты говорила.
Да Бог с ними, с атомами. Вот возьмём самолёты. Учительница физики и здесь потерпела фиаско. Она так и не смогла мне объяснить, почему самолёты летают. Ну почему они, тяжёлые, металлические - просто взлетают на воздух и летят, заразы такие?
И мне уже потом объяснили. И муж, и другие умные мужчины - а умные мужчины мне часто встречались. И тоже по твоему совету. Ты говорила, что женщина должна окружать себя только друзьями мужчинами. И только умными. Так я и делала. И про самолёты мне сразу рассказали. Но поздно. Потому что я уже в них не верила. И знаешь, мама. Я тебе скажу, а ты никому не говори, пожалуйста - ну, можешь только папе сказать. Но я в самолёты до сих пор не верю. И не верю в то, что атомы неживые.
А за двойное отрицание в предложении ты меня тоже немного ругала.
Так вот, мама. С атомами и самолётами я разобралась. Но жизнь - она же подносит новые задачи, как ты и предупреждала. И я к тебе с этим.
Я уже большая девочка, мама, ты знаешь. Я даже получилась неглупой. Ты помнишь, я всегда боялась, что я буду глупой. А ты снова улыбалась.
Но вот когда я не понимаю чего-то, так я раз - и снова девочка маленькая, с бантами в косах. Ох, ты меня мучила этими бантами, я тебе скажу. У девочки должны быть косы, да-да, я в курсе.
А вот капроновое платьице было ничего. Только в нём жарко было всегда.
Гольфы белые тоже неплохо. И тот брючный костюм, в котором я была вообще единственная, и девочки смеялись - а ты говорила, что ничего они не понимают. Что это уже давно в моде, а они поймут через полгода. И что хорошо быть на полгода впереди моды. Это пока я маленькая и молодая. А когда стану старой, то надо идти в ногу с модой, ты говорила.
Мамочка, ну, я уже старая немножко. И я так и делаю.
Ещё ты говорила, что в каждом возрасте есть своя прелесть. И если я найду эту прелесть и полюблю её в себе - то всё будет хорошо. И ещё ты говорила, что надо заранее готовиться к поворотам в возрасте, что они всегда происходят скачком. Я не очень верила, но потом убедилась - да, скачком. И после первого скачка я стала заготавливать себя себе в подарок. Вот в 35 я уже знала, какой я буду в 40. И готовилась к себе пятидесятилетней.
... ой, цифры в тексте ты тоже не признавала. Ты предлагала писать их прописью. Это и стало моим стилем. Чего это я вдруг сбилась со стиля? - может, из противности.
- Я сама! - было моим любимым криком с двух лет, ты говорила.
Может, поэтому?
Но давай всё же вернёмся к возрасту.
Мне хорошо в моём возрасте. И это только благодаря тебе. Ты научила меня быть готовой к любому возрасту, который приходит скачком.
Но, мама, такого скачка, который случился со мной за последние два года, я даже сама не ожидала. И я слегка растерялась, конечно.
Тогда ты сказала, а я услышала:
- Діна! Ти втратила почву під ногами. Вернись на землю! - и тростью своей простенькой стукнула, как гвоздь в полочку забила.
И я сразу такая - прыг, и на земле. И снова бегу. И здесь ты снова киваешь и говоришь:
- І правильно. Доки біжиш, ти живеш. Як заляжеш - все, не піднімешся.
Я тут поговорила с тобой, мама, и поняла, что ничего такого не произошло. Что всё у меня в порядке, и я снова всё понимаю.
Я, мама, не потеряла почву под ногами. И я бегу, и это правильно. Потому что ты так говорила.
Я довольна своим возрастом и привычно недовольна твоим. Ты меня родила поздно, и я всегда боялась, что ты умрёшь. А ты говорила, что все дети боятся, что мамы умрут. И это нормально. Но мамы на самом деле не умирают - ты говорила.
Ты повторишь меня в себе, когда у тебя будут свои дети - ты говорила.
И это тоже оказалось правдой.
Знаешь, я была недавно в нашем посёлке.
- Діночка... Ти так стала схожа на маму. - услышала я.
Мне стало хорошо от этих слов. Мне всегда хорошо, когда мне это говорят.
Я бегу, мама. Я бегу по земле.
А ты на небе, мама. Или где ты там - я не знаю, но узнаю в своё время. Ты говорила - смерти не надо бояться. Смерть это просто переход - ты говорила. И всегда интересно знать, что впереди.
Я без тебя уже двадцать лет, мама. Но ты как-то так всё устроила, что ты со мной. Не знаю, как это у тебя получилось. У тебя всегда получались невозможные вещи.
Думаю, у меня тоже это получится, когда я побегу догонять тебя и папу. Я тоже научилась делать невозможное, мама. Ты учила меня этому. Ты говорила - не бойся барьеров. Это самое вкусное, когда ты берёшь очередной барьер. И самый главный барьер - сама ты.
Когда ты научишься перепрыгивать через своё не могу - вот твой главный барьер.
Говорила ты...
- Смотри, дружок, начнёшь прыжок - не прыгай вполовину. - ещё говорила ты.
Мама, я помню. Я честно продумываю свои прыжки. И свой бег. Вполовину нельзя - я помню.
Верность тем, кому ты однажды поверила - помню.
И в очередном своём прыжке я говорю:
- С Днём рождения, мама. Я так рада, что ты когда-то родилась...
https://www.facebook.com/fondDM/posts/1664891293769642?pnref=story
