ФОНД Дианы Макаровой: НО Я ЖЕ ЗДЕСЬ
Aug. 20th, 2015 06:04 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nazavzhdy posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
lenta_ua........."Дорогой дядя!
У нас на Буцефаловке считали, что богатство – это идея идиотская, так как поглотить все, что можно купить, не может никто. Значит, речь идет не о реальном поглощении, а о воображаемом.
К примеру, человек хочет быть монархом. Скука.
Построит монарх дворец в полторы тысячи комнат и сначала бегает по ним, как угорелый псих, в развевающейся горностаевой мантии, и разглядывает картины и лепные потолки, роняя тяжелую корону. Потом устроит десятка три мероприятий с танцами до упаду и кушаньями до несварения, а потом забьется в комнатку с постылой женой, купленной у соседнего монарха, и, поскуливая, заводит дневник: «Вчера был Кока. Он милый. Пора назначить его премьер-министром».
(М.Анчаров "Записки странствующего энтузиаста")
... дорога привела к порогу.
Внезапно.
Дорога - она ведь не всегда к порогу. Иногда к ступеням вокзала, чаще к тяжёлой двери придорожной гостиницы, а ведь бывает, что и опять к дороге. Так и живём, фронт-тыл, фронт-тыл, и всё в дороге.
А тут порог, но перед ним кованная калитка, за ней дорожка сквозь богатый розарий, мимо цветочных горшков невиданных форм - и тут уже порог дощатой террасы, близ коноплянника.
Там потчевали винегретом, ветчиной и чаем с можжевеловым вареньем.
Шутка.
Кто написал всё это без ошибок, тот должен вспомнить, что в кодовой этой фразе ещё присутствовала небезывестная вдова Агриппина Саввична, а также коллежский асессор Аполлон Филиппович. И всё это - под аккомпанемент виолончели и аккордеона.
Аккордеона не было, виолончели тоже.
Были радушные хозяева и заморские гости. И всё происходило под аккомпанемент тихих волн мелкого местного озера, к которому вели дорожка и розарий далее.
Мы же уселись на террасе. Последний тёплый вечер играл лёгким бризом в тонком полотне занавесей.
Подавали – офицеров, шумных и нагловатых, гостей заморских, иноземных, деликатных. Были чиновники, званием коллежского асессора повыше, и был один мой боевой товарищ.
К нему, собственно, и приехала.
Ему внимала, с ним зимние бои вспоминала. Тогда он, штабной, в принципе, и мог бы постоять в стороне, но впрыгнул в автобус, с которым уезжали мы на опасную площадку - пятеро бойцов и две безоружные женщины.
Он впрыгнул - и стало шестеро бойцов. И прикрывал наш боевой товарищ девиц рисковых, неразумных, наравне с офицерами боевыми, грязными и бородатыми.
И только этим вечером узнала я, что никакой он не штабной, что воевал и был в плену. А разве ж тогда нам было до расспросов?
Потом смотрела в озеро, куря, слушала рассказы хозяев об оккупации озёрного городка, в котором не были они во время оккупации, и знали всё понаслышке. Иногда поправляла строго, поясняя, где был блокпост второй, а где шестой, а вот он, недалеко и третий - и перечисляла тихо, кому пришлось тогда труднее всех.
... наутро была назначена встреча в этом же садике, на той же террасе.
Утренний розарий прекраснее ночного, но пока кофе не выпьешь - не можешь видеть ничего, и даже красоты промытых роз.
Мой единственный собеседник, гость иноземный, предложил пойти в прибрежный магазинчик, и там отведать кофе.
Рыться в хозяйском буфете не стал, хозяев будить тоже не хотел.
Пошли, купили, стаканчики бумажные в руках держа, к калитке прибыли, поплыли по розарию.
На лавке пожилая девушка, яркая брюнетка в голубом, фарфоровые зубы, разглаженные морщины, червлена губами, бровьми союзна.
А вот и Агриппина Саввична.
Порхнула навстречу, вся порыв, про хау ду ю ду запела.
Пела бойко, но не слишком понятно даже мне, английского незнающей, сбивалась к тому же часто наша небезызвестная вдова. Мой собеседник очень удивился, пытался отвечать.
Его английский не соответствовал провинциальному прононсу брюнетки в голубом.
Макияж брюнетки прононсу соответствовал.
Долго пытались понять друг друга, Агриппина Саввична ко мне бросалась щебеча. Я устала.
- Давайте подберём другой язык. – в отчаяньи я сказала.
- Русский? – предположил собеседник, и, повернувшись ко мне, извинился – Украинский ещё не очень хорошо владею. Но я учусь.
- Как? Вы знаете русский? – мило удивилась брюнетка.
Собеседник украдкой вытер вспотевший лоб:
- А почему бы нам не знать?
- Нууу… вы же иностранцы. – кокетливо застеснялась она.
Мы удивлённо переглянулись.
- Пожалуй, я здесь не иностранка. – задумчиво сказала я.
- Да? А откуда вы, такая… Такая… - изящно повертела пухлой ручкой.
- Из Киева. – сказала хозяйка, выплывая из кухни.
- Аааааа… - покивала Агриппина Саввична важно. – Я там была. Когда готовила документы в Канаду. Я, знаете ли, живу в Канаде.
Сообщила нам и подбила кудри.
Мы кивнули.
Небезызвестная вдова обиделась.
- Уже третий год живу. – сделала нажим она.
Мы спохватились и закивали уважительно и понимающе.
Мой собеседник поглядывал на меня удивлённо. Он не понимал, чего от него хочет пожилая девушка, и надеялся, что я вытащу разговор. Взглядом умолял спасти.
Я понимала и тихо веселилась. Здесь дело было вот в чём.
Дамочка приехала из Канады, она здесь заморская штучка, и была приглашена специально чтобы произвести впечатление на гостя иноземного. Мол, и мы тут не лаптем щи. И мы, дескать, к мировой культуре причастны.
Мой собеседник помялся и выбрал тему, по его мнению, единственно подходящую – заговорил об Украине и красоте её.
И промахнулся.
- Ах, Украина! – отмахнулась Агриппина Саввична. – От неё уже осталось одно название. Вот в Канаде красота, вот это да. Я, знаете ли, живу в Торонто.
Я поперхнулась кофе, отмахнулась от Торонто и начала вскипать:
- Боюсь, вы мало знаете об Украине. – медленно начала я разгон.
- Ах, оставьте! Всё я знаю. Нет такой страны Украина. Нет, и не было. Особенно сейчас.
- Вот там, через дорогу, люди в форме. Слышите выстрелы? – спросила я.
- Слышу, да. Кстати, что это? – решила мило испугаться Агриппина Саввична.
- А это украинские парни тренируются в стрельбе. Вы подойдите и скажите им, что нет такой страны Украины. И они вам в ответ многое расскажут об Украине.
Мой собеседник с трудом сдержал улыбку.
- Ах, патриотизм… - визгливо захохотала пожилая брюнетка и внезапно злобно ощерилась – Вы денег мне дайте.
- Я? – удивилась я.
- Да. Вы, с вашей Украиной! Да если б я осталась здесь, я бы получала пенсии полторы тысячи. И где бы я была с этими копейками?
- Деньги принято зарабатывать, а не выпрашивать. – сказала я.
- Ах, что вы говорите… - уже скалилась она, слюна брызгала. – Да что бы я здесь заработала? А так я в Канаде! В Канаде, вы понимаете это? Или вы скажете, что вам не хочется жить в Канаде?
Я обдумала и начала говорить:
- Когда моему мужу предложили переехать в Канаду, и именно в Торонто, ему обещали помощь в переезде для всей семьи. Тогда мы пошли к детям и начали решать. Дети наотрез отказались уезжать. И мы с мужем с облегчением вздохнули. Нам тоже не хотелось уезжать в Канаду.
Я улыбалась и смотрела на пожилую канадскую девушку.
Мой собеседник улыбался и смотрел на меня.
Агриппина Саввична недоверчиво осматривала меня. Конечно, ей трудно, невозможно трудно было представить, что кто-то вдруг не хочет уезжать в Канаду. Или куда-нибудь. Где все сыты, и где не лаптем щи.
Хозяйка тоже деликатно молчала, и Агриппина Саввична решила далее не брызгать злобной слюной, поддержки не увидев.
- Но там большая диаспора, вы может, не в курсе? – примиряюще сказала она.
- Там нет Украины. – твёрдо ответила ей я.
Мой собеседник широко улыбнулся.
- И снова вы мне будете говорить о патриотизме? – вымученно засмеялась Агриппина Саввична.
- О патриотизме не говорят. – ответила я.
Мы помолчали. Я начала прощаться.
- И всё же деньги главнее любого патриотизма. – сухо улыбаясь, сказала мне вдогонку небезызвестная вдова.
- Для всех или для вас? – спросила я у неё.
- Для всех, конечно! – снова засмеялась она.
- Но я же здесь. – ответила я.
И пошла к калитке.
Я шла от этого розария к людям, которые пережили оккупацию в озёрном городе. А потом, не ожидая приказа или чьей-то помощи, вышли на улицы своего города и сами начали чистить их.
Они собирались в отряды, выезжали машинами, спрятанными до поры от оккупантов в заваренных наглухо гаражах, а теперь выпущенных на волю – и в багажниках машин лежали м ётлы, бензопилы, металлоискатели и бухты жёлто-синих лент.
Люди делились на группы – одни останавливались, доставали из багажников мётлы и выметали улицы от осколков. Другие извлекали бензопилы и распиливали деревья, поваленные снарядами. Самые высокие люди становились на крышу медленно едущего автобуса и повязывали ленты на провисшие провода, отмечая их так.
Другие брали металлоискатели и отыскивали невзорвавшиеся мины.
Люди чистили свой город.
На помощь им ехали другие люди – из Киева, из Запорожья, из других городов.
.
Я шла к людям, которые потеряли многое во время оккупации озёрного города – но за год после освобождения, в тяжёлой работе, они поднялись и подняли своё дело.
Я любовалась и любуюсь этими людьми, и этим озёрным городом, который навсегда теперь в моём сердце.
Я шла к своим друзьям. Слышались выстрелы через дорогу.
Там украинские мальчики готовились идти чистить страну.
Свою страну.
https://www.facebook.com/fondDM/posts/1648574955401276
У нас на Буцефаловке считали, что богатство – это идея идиотская, так как поглотить все, что можно купить, не может никто. Значит, речь идет не о реальном поглощении, а о воображаемом.
К примеру, человек хочет быть монархом. Скука.
Построит монарх дворец в полторы тысячи комнат и сначала бегает по ним, как угорелый псих, в развевающейся горностаевой мантии, и разглядывает картины и лепные потолки, роняя тяжелую корону. Потом устроит десятка три мероприятий с танцами до упаду и кушаньями до несварения, а потом забьется в комнатку с постылой женой, купленной у соседнего монарха, и, поскуливая, заводит дневник: «Вчера был Кока. Он милый. Пора назначить его премьер-министром».
(М.Анчаров "Записки странствующего энтузиаста")
... дорога привела к порогу.
Внезапно.
Дорога - она ведь не всегда к порогу. Иногда к ступеням вокзала, чаще к тяжёлой двери придорожной гостиницы, а ведь бывает, что и опять к дороге. Так и живём, фронт-тыл, фронт-тыл, и всё в дороге.
А тут порог, но перед ним кованная калитка, за ней дорожка сквозь богатый розарий, мимо цветочных горшков невиданных форм - и тут уже порог дощатой террасы, близ коноплянника.
Там потчевали винегретом, ветчиной и чаем с можжевеловым вареньем.
Шутка.
Кто написал всё это без ошибок, тот должен вспомнить, что в кодовой этой фразе ещё присутствовала небезывестная вдова Агриппина Саввична, а также коллежский асессор Аполлон Филиппович. И всё это - под аккомпанемент виолончели и аккордеона.
Аккордеона не было, виолончели тоже.
Были радушные хозяева и заморские гости. И всё происходило под аккомпанемент тихих волн мелкого местного озера, к которому вели дорожка и розарий далее.
Мы же уселись на террасе. Последний тёплый вечер играл лёгким бризом в тонком полотне занавесей.
Подавали – офицеров, шумных и нагловатых, гостей заморских, иноземных, деликатных. Были чиновники, званием коллежского асессора повыше, и был один мой боевой товарищ.
К нему, собственно, и приехала.
Ему внимала, с ним зимние бои вспоминала. Тогда он, штабной, в принципе, и мог бы постоять в стороне, но впрыгнул в автобус, с которым уезжали мы на опасную площадку - пятеро бойцов и две безоружные женщины.
Он впрыгнул - и стало шестеро бойцов. И прикрывал наш боевой товарищ девиц рисковых, неразумных, наравне с офицерами боевыми, грязными и бородатыми.
И только этим вечером узнала я, что никакой он не штабной, что воевал и был в плену. А разве ж тогда нам было до расспросов?
Потом смотрела в озеро, куря, слушала рассказы хозяев об оккупации озёрного городка, в котором не были они во время оккупации, и знали всё понаслышке. Иногда поправляла строго, поясняя, где был блокпост второй, а где шестой, а вот он, недалеко и третий - и перечисляла тихо, кому пришлось тогда труднее всех.
... наутро была назначена встреча в этом же садике, на той же террасе.
Утренний розарий прекраснее ночного, но пока кофе не выпьешь - не можешь видеть ничего, и даже красоты промытых роз.
Мой единственный собеседник, гость иноземный, предложил пойти в прибрежный магазинчик, и там отведать кофе.
Рыться в хозяйском буфете не стал, хозяев будить тоже не хотел.
Пошли, купили, стаканчики бумажные в руках держа, к калитке прибыли, поплыли по розарию.
На лавке пожилая девушка, яркая брюнетка в голубом, фарфоровые зубы, разглаженные морщины, червлена губами, бровьми союзна.
А вот и Агриппина Саввична.
Порхнула навстречу, вся порыв, про хау ду ю ду запела.
Пела бойко, но не слишком понятно даже мне, английского незнающей, сбивалась к тому же часто наша небезызвестная вдова. Мой собеседник очень удивился, пытался отвечать.
Его английский не соответствовал провинциальному прононсу брюнетки в голубом.
Макияж брюнетки прононсу соответствовал.
Долго пытались понять друг друга, Агриппина Саввична ко мне бросалась щебеча. Я устала.
- Давайте подберём другой язык. – в отчаяньи я сказала.
- Русский? – предположил собеседник, и, повернувшись ко мне, извинился – Украинский ещё не очень хорошо владею. Но я учусь.
- Как? Вы знаете русский? – мило удивилась брюнетка.
Собеседник украдкой вытер вспотевший лоб:
- А почему бы нам не знать?
- Нууу… вы же иностранцы. – кокетливо застеснялась она.
Мы удивлённо переглянулись.
- Пожалуй, я здесь не иностранка. – задумчиво сказала я.
- Да? А откуда вы, такая… Такая… - изящно повертела пухлой ручкой.
- Из Киева. – сказала хозяйка, выплывая из кухни.
- Аааааа… - покивала Агриппина Саввична важно. – Я там была. Когда готовила документы в Канаду. Я, знаете ли, живу в Канаде.
Сообщила нам и подбила кудри.
Мы кивнули.
Небезызвестная вдова обиделась.
- Уже третий год живу. – сделала нажим она.
Мы спохватились и закивали уважительно и понимающе.
Мой собеседник поглядывал на меня удивлённо. Он не понимал, чего от него хочет пожилая девушка, и надеялся, что я вытащу разговор. Взглядом умолял спасти.
Я понимала и тихо веселилась. Здесь дело было вот в чём.
Дамочка приехала из Канады, она здесь заморская штучка, и была приглашена специально чтобы произвести впечатление на гостя иноземного. Мол, и мы тут не лаптем щи. И мы, дескать, к мировой культуре причастны.
Мой собеседник помялся и выбрал тему, по его мнению, единственно подходящую – заговорил об Украине и красоте её.
И промахнулся.
- Ах, Украина! – отмахнулась Агриппина Саввична. – От неё уже осталось одно название. Вот в Канаде красота, вот это да. Я, знаете ли, живу в Торонто.
Я поперхнулась кофе, отмахнулась от Торонто и начала вскипать:
- Боюсь, вы мало знаете об Украине. – медленно начала я разгон.
- Ах, оставьте! Всё я знаю. Нет такой страны Украина. Нет, и не было. Особенно сейчас.
- Вот там, через дорогу, люди в форме. Слышите выстрелы? – спросила я.
- Слышу, да. Кстати, что это? – решила мило испугаться Агриппина Саввична.
- А это украинские парни тренируются в стрельбе. Вы подойдите и скажите им, что нет такой страны Украины. И они вам в ответ многое расскажут об Украине.
Мой собеседник с трудом сдержал улыбку.
- Ах, патриотизм… - визгливо захохотала пожилая брюнетка и внезапно злобно ощерилась – Вы денег мне дайте.
- Я? – удивилась я.
- Да. Вы, с вашей Украиной! Да если б я осталась здесь, я бы получала пенсии полторы тысячи. И где бы я была с этими копейками?
- Деньги принято зарабатывать, а не выпрашивать. – сказала я.
- Ах, что вы говорите… - уже скалилась она, слюна брызгала. – Да что бы я здесь заработала? А так я в Канаде! В Канаде, вы понимаете это? Или вы скажете, что вам не хочется жить в Канаде?
Я обдумала и начала говорить:
- Когда моему мужу предложили переехать в Канаду, и именно в Торонто, ему обещали помощь в переезде для всей семьи. Тогда мы пошли к детям и начали решать. Дети наотрез отказались уезжать. И мы с мужем с облегчением вздохнули. Нам тоже не хотелось уезжать в Канаду.
Я улыбалась и смотрела на пожилую канадскую девушку.
Мой собеседник улыбался и смотрел на меня.
Агриппина Саввична недоверчиво осматривала меня. Конечно, ей трудно, невозможно трудно было представить, что кто-то вдруг не хочет уезжать в Канаду. Или куда-нибудь. Где все сыты, и где не лаптем щи.
Хозяйка тоже деликатно молчала, и Агриппина Саввична решила далее не брызгать злобной слюной, поддержки не увидев.
- Но там большая диаспора, вы может, не в курсе? – примиряюще сказала она.
- Там нет Украины. – твёрдо ответила ей я.
Мой собеседник широко улыбнулся.
- И снова вы мне будете говорить о патриотизме? – вымученно засмеялась Агриппина Саввична.
- О патриотизме не говорят. – ответила я.
Мы помолчали. Я начала прощаться.
- И всё же деньги главнее любого патриотизма. – сухо улыбаясь, сказала мне вдогонку небезызвестная вдова.
- Для всех или для вас? – спросила я у неё.
- Для всех, конечно! – снова засмеялась она.
- Но я же здесь. – ответила я.
И пошла к калитке.
Я шла от этого розария к людям, которые пережили оккупацию в озёрном городе. А потом, не ожидая приказа или чьей-то помощи, вышли на улицы своего города и сами начали чистить их.
Они собирались в отряды, выезжали машинами, спрятанными до поры от оккупантов в заваренных наглухо гаражах, а теперь выпущенных на волю – и в багажниках машин лежали м ётлы, бензопилы, металлоискатели и бухты жёлто-синих лент.
Люди делились на группы – одни останавливались, доставали из багажников мётлы и выметали улицы от осколков. Другие извлекали бензопилы и распиливали деревья, поваленные снарядами. Самые высокие люди становились на крышу медленно едущего автобуса и повязывали ленты на провисшие провода, отмечая их так.
Другие брали металлоискатели и отыскивали невзорвавшиеся мины.
Люди чистили свой город.
На помощь им ехали другие люди – из Киева, из Запорожья, из других городов.
.
Я шла к людям, которые потеряли многое во время оккупации озёрного города – но за год после освобождения, в тяжёлой работе, они поднялись и подняли своё дело.
Я любовалась и любуюсь этими людьми, и этим озёрным городом, который навсегда теперь в моём сердце.
Я шла к своим друзьям. Слышались выстрелы через дорогу.
Там украинские мальчики готовились идти чистить страну.
Свою страну.
https://www.facebook.com/fondDM/posts/1648574955401276
