![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
nazavzhdy posting in ![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
lenta_uaПРО ТО, КАК Я НЕ МОГЛА НАПИСАТЬ ПОСТ И НАКОНЕЦ НАПИСАЛА ЕГО В ЛАВИНООБРАЗНОМ РИТМЕ СТРАНЫ ВОЛОНТЁРОВ И ФРОНТА ЭТОЙ СТРАНЫ - В ЯРОСТНОМ ТЕМПЕ ОЖИДАНИЯ И ПРЕДДВЕРИЯ ПОБЕДЫ
.........."Дорогой дядя!
Может ли один человек отменить Апокалипсис? Я считал, что может, если придумает, как. Мой знакомый погиб в горном обвале, когда громко чихнул.
Если лавина скопилась – годится любой звук."
Михаил Анчаров "Записки странствующего энтузиаста"
(эпиграф).............
Посты писать надо.
Точка.
Если ты хочешь, чтобы люди видели, чем занимается твоя организация – или, так даже вернее – общественная инициатива…
… то посты писать надо.
Итак, я торопилась написать пост – но телефон разрывался.
По телефону отвечать надо.
Точка.
По телефону:
- Здравствуйте. Это волонтёры? Я правильно попал?
- Вы правильно целились, и вы правильно попали. Волонтёры слушают вас.
- Скажите, а вы помогаете мобилизованным?
- Именно им мы и помогаем. Слушаю.
- Скажите, а вот если у вас попросить что-то, так вы, правда, можете помочь?
- Где вы служите? – теряя терпение.
- В Донецкой области…
Боже, дай мне силы. Понятно, что в Донецкой или Луганской. Как же мне понять, кто ты, мальчик?
- Подразделение?
- Моё?
- Конечно.
- А, ну мы….
и так дальше.
Ритм.
Ритм у него ещё гражданский.
Через несколько минут я из него вытяну всё, что можно уложить в минуту разговора. Я объясню, что лично его заявку мы будем выполнять долго, а вот если он сделает заказ от подразделения – тогда всё будет быстрее. Приоритеты у заявок от подразделений.
Он спросит, почему. И я отвечу что-то типа – парень, а ты о товарищах подумал?
Это важно. Если ребята нуждаются, то нуждаются все, более или менее. Если ребята будут получать груз на подразделение – они сами смогут проконтролировать, куда потом пойдут вещи, привезенные нами.
Да и мы многое о них поймём.
Если ребята сразу позовут командира – о, доверяют, значит.
Иногда говорят:
- Только не отдавайте командиру. Иначе нам этого заказа не видеть. – и это тоже говорит о многом.
Через несколько дней (пару недель – тут уж зависит от заказа, от приоритетности и, чего там – от количества денег на счету) – мы приедем к пареньку с заявкой на подразделение.
Мы не сразу выполним заявку, сначала мы привезём немного, часть заказанного – нам нужно сначала посмотреть и убедиться. Поговорить на бегу, прикинуть, чего у них действительно нет, а что просят впрок, на всякий случай, а чтобы было.
Нам надо также посмотреть – пьют, не пьют? Это важно. Подразделениям, где пьют все, от командира до рядового, помогать не стоит. Пьянь неадекватна, пьянь вынесет всё, что может, и продаст.
Это понятно.
- Вот посмотри. Вы стоите в самой заднице. Вас кроют, у вас стрелковые бои. И это без ротаций уже скоро год, правильно?
- Правильно.
- Мы бываем у вас достаточно часто, и мы приезжаем всегда как снег на голову. Мы много видим, врываясь к вам на пятнадцать минут. И то, что мы никогда не видели среди вас пьяных, нам много говорит о вас.
- Та то мы вам их просто не показывали. – смеётся.
- Это понятно. Ну, не бывает так, чтоб год в самой заднице, и полностью сухой закон. Мужики просто не выдержат.
- Ну, да. Бывает. Снять стресс и всё такое. Ну, мы тогда его заталкиваем в блиндаж, чтоб не отсвечивал. Проспится, примет наказание.
- То-есть, вы сами их воспитываете. И случаи такие, скажем, немассовые.
- Так точно.
Точно так. Так и живём, всё понимаем – всё видим, даже то, чего не видим.
Вернёмся к нашему новенькому бойцу. Приедем мы в его подразделение. Убедившись и ужаснувшись слабой – вернее, отсутствующей экипировке подразделения - мы привезём ему ещё одну посылку. Общаясь с ним, мы будем отмечать, как меняется его речь, как говорит он всё быстрее и точнее. Мы с удовольствием будем отмечать, как убирает он из разговора воду и кашу. На первый-второй месяц знакомства (зависит от обстановки на том кусочке фронта, куда попал пацан) он будет говорить коротко, точно и чётко.
Ритм.
Парнишка вошёл в ритм – мы с удовольствием отметим.
Но поначалу сложно. Приходится слушать, отвечать. Иногда подталкивать осторожно – быстрее, мальчик. Ритм.
Но это забирает время.
Я познакомлюсь с этим пареньком и увижу – розовые щёки, лупатые синие глаза, пацан, лет двадцать, только от мамки.
- Сколько же тебе лет, Вовка?
- Девятнадцать. – гордо отвечает и тут же тушуется. – Я позову командира, ладно?
- Зови командира. – говорим.
Приходит командир.
Серьёзный командир. не улыбнётся. Двадцать три года командиру – суровый возраст.
Стараясь тоже быть серьёзными, внимательно слушаем командира. Затем понимаем – этот мальчик давно перемахнул свои двадцать три. Там, где день за два, а год за десять.
И тот, которому девятнадцать – это было вчера. Давно это было, в прошлой жизни, на гражданке.
Девятнадцать на фронте – не то что девятнадцать у мамы дома, или в институте, или в лицее.
- Скажите, а это волонтёры?
- Волонтёры.
- Скажите, а это Ф.О.Н.Д. Дианы Макаровой?
- Да, я вас слушаю.
- А как вас зовут, девушка?
- Диана. – Боже, дай мне терпения.
- Как? Вы сама Диана? – изумление в трубке. – Вы лично отвечаете на звонки?
- А кто должен отвечать по моему телефону? – недоумеваю.
- Ну, мы думали, у вас для этого работают люди.
- Колл центр, что ли?
- Ну да.
- Нет, у нас нет такого центра. Итак, я вас слушаю. Какая у вас проблема?
Люди идут. Дверь не закрывается.
Люди идут, пересекаясь друг с другом. Иногда они знакомятся, чаще не успевают – просто вклиниваются в разговор. И всё по-быстрому.
Ритм.
Я с удовольствием отмечаю ритм, пульсирующий в действиях этих людей.
Они давно волонтёрят, я вижу, я понимаю.
Что значит волонтёрят? – они же просто приходят к волонтёрам, что-то приносят:
- гвозди
- инструменты
- плёнку тепличную
- медикаменты
- генераторы
- и просто деньги наличными
Что-то приносят и складывают у порога.
- Погодите, нам надо записать, кто это принёс. – гоняемся мы за людьми.
- Зачем? – удивляются люди.
- ну, мы же должны поблагодарить вас в интернете.
- Зачем? – улыбаются люди, и уходят по своим делам.
Ритм.
Эти люди в ритме. Иногда они говорят:
- Мы не волонтёры, мы просто принесли то, что у нас было.
или:
- Мы не волонтёры, мы просто купили то, что в было в вашем списке.
Люди. Вы волонтёры. Вы просто настоящие волонтёры Страны Волонтёров.
- Скажите, а могу я поговорить с фондом……
- Говорите. Прошу быстро. У меня считанные минуты. – я уже вижу, что он не в ритме.
- А вот нам дала телефон Лена, которая.
- Знаю. Она предупредила. Я вас слушаю.
- А вот можна нам форму?
- Формы нет или форму выдали?
- Выдали ещё в учебке. Она уже расползается.
- Один комплект?
- Один. Кто мог, купил себе. Родственники помогают. У нас вот есть список, у кого нет формы. Но мы собрали деньги. Мы заплатим. Нам бы узнать, сколько она у вас стоит.
стоооооооп….
я выхожу из ритма, я присаживаюсь на стул, услужливо подвинутый кем-то из команды.
Команда видит по моему лицу – я начинаю пребывать в бешенстве – а команда знает, какая я в бешенстве. Лучше быстро усадить, пока я не вынула свою саблю.
- Сколько стоит, говорите?
- ну да. Чтобы мы знали, хватит у нас, или ещё собирать.
- Скажите мне, вы рядовой или офицер?
- Солдат я…
- Скажите, а как вас зовут?
- Петя.
- Скажите, Петя, а вы звоните в магазин?
- Нет.
- Правильно, нет. Вы звоните волонтёрам. А почему тогда вы предлагаете мне деньги?
- Так а шо? Мы ж покупаем у волонтёров. Мы уже у них покупали оту форму, шо у некоторых уже есть.
- И вы уверены, что это были волонтёры?
- Ну да. Они и в интернете есть. И мы с ними фотографировались для отчёта. Они сказали, шо форма волонтёрская, потому что дешевле, чем в магазине. Они ж купили её за себестоимость, и нам продают за себестоимость. И недорого, и форма хорошая. Только у них сейчас нет. И мы позвонили вам, вдруг у вас есть. Нам надо шесть комплектов, потому шо у остальных уже есть.
- Я привезу вам шесть комплектов. Но я очень попрошу вас сказать мне название той волонтёрской организации, которая продала вам форму.
- Мы скажем. Только это ж не одна организация. К нам приезжали разные волонтёры, шоб продать. Мы вообще думали, шо волонтёры только продают.
И тут лавина.
Лавина катится на меня, я хватаю воздух ртом, я уже не удивляюсь, почему так внезапно дискредитировалось волонтёрское имя.
Я понимаю, почему так забегались, засуетились люди из Волонтёрского десанта, меняя название «Волонтёрский десант» на «Совет реформаторов».
Потому что они УЖЕ получали деньги за волонтёрство, то-есть уже не были волонтёрами – но ЕЩЁ прятались за вывеску «Я ВОЛОНТЁР»
То же самое и с «волонтёрами»-продажниками.
- Так мы же продаём дешевле! – кричат, потеряв терпение, «волонтёры» от продаж.
И я могу ответить им:
- Да. Но дьявол, он в деталях, а детали тонки. И если вы сформировали свой волонтёский магазин, или интернет-магазин на собственные средства, и продаёте вещи волонтёрам со скидкой – то вы герои и молодцы. Вы не наживаетесь, а только держите на плаву свой бизнес. Бизнес, о мои Карлы, бизнес! А если вы закупили основу для своего магазина на народные деньги, данные вам для помощи фронту – то вы мошенники, увы. Сколько бы пользы для фронта вы ни сделали. Но если вы делали пользу параллельно с вашим мошенничеством – пусть даже вы не считали это мошенничеством – ну, тут стоит разобраться, кто вы есть. Кажется, вы кто угодно, но не волонтёры.
Кто-то чихнул – лавина покатилась.
Если лавина скопилась – годится любой звук.
Мечутся по фейсбуку бывшие волонтёры, а ныне члены Совета реформаторов, получающие зарплаты из своих волонтёрских фондов. Мечутся, спешно дают посты о том, как подставил их Генштаб, как выдавал плохую форму взамен хорошей – а пацаны-то и не знали.
Пусть мечутся. Побегать, пооправдываться – оно полезно.
Особенно в момент лавинообразного ритма очищения Страны Волонтёров.
Нам некогда, мы в ритме.
- Что нового у Лёхи? – кричу я Ане на бегу.
- Дал смс «Всё ок» и отключился. Двухсотый у них. Новичок.
Парень не успел войти в ритм. Не успел укрыться от обстрела.
Ритм, проклятый ритм.
- Чему их там учат, на полигонах?
- ну, рассказывают красиво.
- ладно, спросим у бойца.
Боец вернулся из полигона. Из образцово-показательного, Яворовского полигона.
- Чему там учат вас инструктора?
- да они скорее сами у нас учатся. – смеётся парень, за плечами которого год войны.
- Работать не с кем. Пацаны приходят совсем сырыми на фронт. Дай Бог успеть их прятать в блиндажи, пока обвыкнутся.
- ну, их же учат? Их же учат на полигонах.
- Ну, да, учат. Слава Богу, хоть чему-то их начали учить. Копать окопы, стрелять более-менее. Пользоваться тактической медициной. А остальное получают уже в поле. Если успеют.
- Что нового у Сани и Серёги? – кричат мне наши на бегу.
- Кроют. – я отвечаю, тоже пребывая и вертясь в ритме лавиноообразном.
- Так, Диана, нам надо выставить приоритеты.
Приоритеты – это серьёзно. Мы уже не успеваем сразу по всем заявкам. мы давно не успеваем. Какие бы ни были финансовые потоки у волонётров – заявок всё равно будет больше, чем возможностей.
Я не люблю эту еженедельную работу. Я ненавижу её. Ставить приоритеты заявкам.
Господи, ну как мне выбрать приоритеты между Старогнатовкой и Водяным, между Авдеевкой и селом Луганским?
Фронт для нас – он давно разбит на секторы.
Секторы на квадраты.
Квадраты на позиции.
И все они имеют имена. Одни имена старые, год назад познакомились – Боже, здесь, где день за десять, вечность нашей дружбе.
Другие имена новые, мы только запоминаем их – попробуй помнить имена, которых тысячи, попробуй?
Нам пробовать не надо. Нам некогда пробовать. Мы просто летим вперёд – впереди имена нашего фронта.
Саша, Лёша, Серёжа, Ванечка, Рома и Руслан, Вовка, в отличие от Володи, Виктор Васильевич и Сергей Палыч, и снова – Саша, Серёжа, Коля, Юра, Толик…….
Благослови Господи эти имена.
Но как мне ставить приоритеты, выбирая – Серёжа или Саша?
Рома или Руслан?
Это ответственные. Заявка делается на подразделение. А эти мальчики ответственные. либо командиры, либо просто авторитетные бойцы, которых ребята сами выбрали командирами.
Мы летим вперёд в ритме лавинообразном – с нами волонтёры. Такие же как мы. Пошире и помогучее нас. Послабее и поменьше нас.
Но это настоящие волонтёры.
За нами – Саша, принесший нам вчера тысячу долларов и детскую железную дорогу, Жанна, приезжающая к нам накормить нас и оставить деньги Ф.О.Н.Д.у, Николай и Сергей, и бабушка та, которую как же зоут, забыли…
За нами Страна Волонтёров.
Настоящих волонтёров.
- Ну, хорошо. Тех, против которых пошла лавина, тоже можно понять. Все, кто работал с ними…
- Я работала с ними, мне объяснять не надо. – смеюсь.
- Во-во. Все, кто работал с ними, понимают – там, наверху, пена. Те, кому нужна карьера. Это не секрет, да и они не делают из этого секрета. Кому-то нужна карьера в политике, кому-то в бизнесе. Там же и «волонтёры»-продажники. Все они уже прочно угнездились в своих гнездалищах, они готовят платформу на «Когда кончится война». А ты?
- Что я?
- Ты думала, что будешь делать, когда окончится война?
- Нет.
- Почему?
- Мне некогда. Я в ритме. Ладно, прости, мне надо дальше бежать.
- Ну, погоди. Так что тебе нужно, ты хоть можешь сказать?
- Здесь и сейчас? Могу.
- Я слушаю, говори.
- Победа… Мне нужна победа.
Победа.
И чтобы оставались живы – Саши, Серёжи, Коли, Юры, Толи, Викторы, Русланы и Романы – все, кто там. Все, кого по умолчанию считаю лучшими.
- Слушай, я понял. Но и ты пойми, что это ответ юродивого. Так не бывает.
- Тогда юродивая вся страна. Её прекрасное большинство – Жанна, Александр, Вася, Марья Иванна, Сергей Сергеич, и та бабушка, как же её зовут, забыла… Это ж страна волонтёров, ты забыл?
Настоящих волонтёров.
А всё, что сверху – от лукавого.
пусть поплавает то, что сверху. Вы знаете, что обычно плавает сверху. Поплавает и унесётся. Нормальный очистительный процесс.
… - Что там у ребят?
- Был бой. Сейчас молчат. Спят, наверное. Не могу звонить. – сцеплены синие губы, глаза на пол-лица боятся мигнуть.
- Не звони. Пусть спят.
- А что там, у ребят?
- Был обстрел. Как обычно. Не звоню. Были бы потери, они бы сами сказали.
- Так, работать.
Работать. Завтра выезд. Нам не хватает многого, чтобы заткнуть фронтовые дыры.
У нас много новых заявок. Некоторые уже проверены – другие проверять.
- Скажите, это Ф.О.Н.Д. Дианы Макаровой?
- Нет. Это фонд людей. Просто людей нашей страны, один из множества таких же фондов. Мы острие, мы результат слияния множества ручьёв в одну большую реку. Мы – инструмент, которым наши люди чинят наш фронт. И Диана Макарова тут не более чем инструмент. Но мы хорошие инструменты. Опытные, хоть сто раз будь проклят этот опыт!
Жаль, что я не могу так ответить.
Такой ответ не укладывается в ритм.
- Скажите, это Ф.О.Н.Д. Дианы Макаровой? Это волонтёры?
- Да, это волонтёры. Я слушаю вас. – улыбаясь отвечаю…
Там, в трубе, на дальнем конце фронта, такой пацан – я слышу по голосу.
Они что, специально выбирают пацанов, чтобы те звонили волонтёрам?
Они что, знают, что эти розовые щёки, лупатые глаза и уши, на которых держится каска, берут моё сердце разом и навсегда?
- Паша, у нас новая заявка. Ставь приоритет. – улыбаясь, говорю я.
Господи, храни их.
Храни и эту страну – Страну Волонтёров, Господи.
Здесь каждый человек может стать победителем.
Здесь каждый может стать бойцом страны – волонтёр ли ты или ты боец.
И я не знаю, что меня ждёт после войны – но чистые имена этих мальчиков, и чистое волонтёрское имя – это то, за что я готова в любой бой, всегда.
И за победу.
За нашу победу.
.........."Дорогой дядя!
Может ли один человек отменить Апокалипсис? Я считал, что может, если придумает, как. Мой знакомый погиб в горном обвале, когда громко чихнул.
Если лавина скопилась – годится любой звук."
Михаил Анчаров "Записки странствующего энтузиаста"………
https://www.facebook.com/fondDM/posts/1646403175618454?ref=notif¬if_t=notify_me_page
.........."Дорогой дядя!
Может ли один человек отменить Апокалипсис? Я считал, что может, если придумает, как. Мой знакомый погиб в горном обвале, когда громко чихнул.
Если лавина скопилась – годится любой звук."
Михаил Анчаров "Записки странствующего энтузиаста"
(эпиграф).............
Посты писать надо.
Точка.
Если ты хочешь, чтобы люди видели, чем занимается твоя организация – или, так даже вернее – общественная инициатива…
… то посты писать надо.
Итак, я торопилась написать пост – но телефон разрывался.
По телефону отвечать надо.
Точка.
По телефону:
- Здравствуйте. Это волонтёры? Я правильно попал?
- Вы правильно целились, и вы правильно попали. Волонтёры слушают вас.
- Скажите, а вы помогаете мобилизованным?
- Именно им мы и помогаем. Слушаю.
- Скажите, а вот если у вас попросить что-то, так вы, правда, можете помочь?
- Где вы служите? – теряя терпение.
- В Донецкой области…
Боже, дай мне силы. Понятно, что в Донецкой или Луганской. Как же мне понять, кто ты, мальчик?
- Подразделение?
- Моё?
- Конечно.
- А, ну мы….
и так дальше.
Ритм.
Ритм у него ещё гражданский.
Через несколько минут я из него вытяну всё, что можно уложить в минуту разговора. Я объясню, что лично его заявку мы будем выполнять долго, а вот если он сделает заказ от подразделения – тогда всё будет быстрее. Приоритеты у заявок от подразделений.
Он спросит, почему. И я отвечу что-то типа – парень, а ты о товарищах подумал?
Это важно. Если ребята нуждаются, то нуждаются все, более или менее. Если ребята будут получать груз на подразделение – они сами смогут проконтролировать, куда потом пойдут вещи, привезенные нами.
Да и мы многое о них поймём.
Если ребята сразу позовут командира – о, доверяют, значит.
Иногда говорят:
- Только не отдавайте командиру. Иначе нам этого заказа не видеть. – и это тоже говорит о многом.
Через несколько дней (пару недель – тут уж зависит от заказа, от приоритетности и, чего там – от количества денег на счету) – мы приедем к пареньку с заявкой на подразделение.
Мы не сразу выполним заявку, сначала мы привезём немного, часть заказанного – нам нужно сначала посмотреть и убедиться. Поговорить на бегу, прикинуть, чего у них действительно нет, а что просят впрок, на всякий случай, а чтобы было.
Нам надо также посмотреть – пьют, не пьют? Это важно. Подразделениям, где пьют все, от командира до рядового, помогать не стоит. Пьянь неадекватна, пьянь вынесет всё, что может, и продаст.
Это понятно.
- Вот посмотри. Вы стоите в самой заднице. Вас кроют, у вас стрелковые бои. И это без ротаций уже скоро год, правильно?
- Правильно.
- Мы бываем у вас достаточно часто, и мы приезжаем всегда как снег на голову. Мы много видим, врываясь к вам на пятнадцать минут. И то, что мы никогда не видели среди вас пьяных, нам много говорит о вас.
- Та то мы вам их просто не показывали. – смеётся.
- Это понятно. Ну, не бывает так, чтоб год в самой заднице, и полностью сухой закон. Мужики просто не выдержат.
- Ну, да. Бывает. Снять стресс и всё такое. Ну, мы тогда его заталкиваем в блиндаж, чтоб не отсвечивал. Проспится, примет наказание.
- То-есть, вы сами их воспитываете. И случаи такие, скажем, немассовые.
- Так точно.
Точно так. Так и живём, всё понимаем – всё видим, даже то, чего не видим.
Вернёмся к нашему новенькому бойцу. Приедем мы в его подразделение. Убедившись и ужаснувшись слабой – вернее, отсутствующей экипировке подразделения - мы привезём ему ещё одну посылку. Общаясь с ним, мы будем отмечать, как меняется его речь, как говорит он всё быстрее и точнее. Мы с удовольствием будем отмечать, как убирает он из разговора воду и кашу. На первый-второй месяц знакомства (зависит от обстановки на том кусочке фронта, куда попал пацан) он будет говорить коротко, точно и чётко.
Ритм.
Парнишка вошёл в ритм – мы с удовольствием отметим.
Но поначалу сложно. Приходится слушать, отвечать. Иногда подталкивать осторожно – быстрее, мальчик. Ритм.
Но это забирает время.
Я познакомлюсь с этим пареньком и увижу – розовые щёки, лупатые синие глаза, пацан, лет двадцать, только от мамки.
- Сколько же тебе лет, Вовка?
- Девятнадцать. – гордо отвечает и тут же тушуется. – Я позову командира, ладно?
- Зови командира. – говорим.
Приходит командир.
Серьёзный командир. не улыбнётся. Двадцать три года командиру – суровый возраст.
Стараясь тоже быть серьёзными, внимательно слушаем командира. Затем понимаем – этот мальчик давно перемахнул свои двадцать три. Там, где день за два, а год за десять.
И тот, которому девятнадцать – это было вчера. Давно это было, в прошлой жизни, на гражданке.
Девятнадцать на фронте – не то что девятнадцать у мамы дома, или в институте, или в лицее.
- Скажите, а это волонтёры?
- Волонтёры.
- Скажите, а это Ф.О.Н.Д. Дианы Макаровой?
- Да, я вас слушаю.
- А как вас зовут, девушка?
- Диана. – Боже, дай мне терпения.
- Как? Вы сама Диана? – изумление в трубке. – Вы лично отвечаете на звонки?
- А кто должен отвечать по моему телефону? – недоумеваю.
- Ну, мы думали, у вас для этого работают люди.
- Колл центр, что ли?
- Ну да.
- Нет, у нас нет такого центра. Итак, я вас слушаю. Какая у вас проблема?
Люди идут. Дверь не закрывается.
Люди идут, пересекаясь друг с другом. Иногда они знакомятся, чаще не успевают – просто вклиниваются в разговор. И всё по-быстрому.
Ритм.
Я с удовольствием отмечаю ритм, пульсирующий в действиях этих людей.
Они давно волонтёрят, я вижу, я понимаю.
Что значит волонтёрят? – они же просто приходят к волонтёрам, что-то приносят:
- гвозди
- инструменты
- плёнку тепличную
- медикаменты
- генераторы
- и просто деньги наличными
Что-то приносят и складывают у порога.
- Погодите, нам надо записать, кто это принёс. – гоняемся мы за людьми.
- Зачем? – удивляются люди.
- ну, мы же должны поблагодарить вас в интернете.
- Зачем? – улыбаются люди, и уходят по своим делам.
Ритм.
Эти люди в ритме. Иногда они говорят:
- Мы не волонтёры, мы просто принесли то, что у нас было.
или:
- Мы не волонтёры, мы просто купили то, что в было в вашем списке.
Люди. Вы волонтёры. Вы просто настоящие волонтёры Страны Волонтёров.
- Скажите, а могу я поговорить с фондом……
- Говорите. Прошу быстро. У меня считанные минуты. – я уже вижу, что он не в ритме.
- А вот нам дала телефон Лена, которая.
- Знаю. Она предупредила. Я вас слушаю.
- А вот можна нам форму?
- Формы нет или форму выдали?
- Выдали ещё в учебке. Она уже расползается.
- Один комплект?
- Один. Кто мог, купил себе. Родственники помогают. У нас вот есть список, у кого нет формы. Но мы собрали деньги. Мы заплатим. Нам бы узнать, сколько она у вас стоит.
стоооооооп….
я выхожу из ритма, я присаживаюсь на стул, услужливо подвинутый кем-то из команды.
Команда видит по моему лицу – я начинаю пребывать в бешенстве – а команда знает, какая я в бешенстве. Лучше быстро усадить, пока я не вынула свою саблю.
- Сколько стоит, говорите?
- ну да. Чтобы мы знали, хватит у нас, или ещё собирать.
- Скажите мне, вы рядовой или офицер?
- Солдат я…
- Скажите, а как вас зовут?
- Петя.
- Скажите, Петя, а вы звоните в магазин?
- Нет.
- Правильно, нет. Вы звоните волонтёрам. А почему тогда вы предлагаете мне деньги?
- Так а шо? Мы ж покупаем у волонтёров. Мы уже у них покупали оту форму, шо у некоторых уже есть.
- И вы уверены, что это были волонтёры?
- Ну да. Они и в интернете есть. И мы с ними фотографировались для отчёта. Они сказали, шо форма волонтёрская, потому что дешевле, чем в магазине. Они ж купили её за себестоимость, и нам продают за себестоимость. И недорого, и форма хорошая. Только у них сейчас нет. И мы позвонили вам, вдруг у вас есть. Нам надо шесть комплектов, потому шо у остальных уже есть.
- Я привезу вам шесть комплектов. Но я очень попрошу вас сказать мне название той волонтёрской организации, которая продала вам форму.
- Мы скажем. Только это ж не одна организация. К нам приезжали разные волонтёры, шоб продать. Мы вообще думали, шо волонтёры только продают.
И тут лавина.
Лавина катится на меня, я хватаю воздух ртом, я уже не удивляюсь, почему так внезапно дискредитировалось волонтёрское имя.
Я понимаю, почему так забегались, засуетились люди из Волонтёрского десанта, меняя название «Волонтёрский десант» на «Совет реформаторов».
Потому что они УЖЕ получали деньги за волонтёрство, то-есть уже не были волонтёрами – но ЕЩЁ прятались за вывеску «Я ВОЛОНТЁР»
То же самое и с «волонтёрами»-продажниками.
- Так мы же продаём дешевле! – кричат, потеряв терпение, «волонтёры» от продаж.
И я могу ответить им:
- Да. Но дьявол, он в деталях, а детали тонки. И если вы сформировали свой волонтёский магазин, или интернет-магазин на собственные средства, и продаёте вещи волонтёрам со скидкой – то вы герои и молодцы. Вы не наживаетесь, а только держите на плаву свой бизнес. Бизнес, о мои Карлы, бизнес! А если вы закупили основу для своего магазина на народные деньги, данные вам для помощи фронту – то вы мошенники, увы. Сколько бы пользы для фронта вы ни сделали. Но если вы делали пользу параллельно с вашим мошенничеством – пусть даже вы не считали это мошенничеством – ну, тут стоит разобраться, кто вы есть. Кажется, вы кто угодно, но не волонтёры.
Кто-то чихнул – лавина покатилась.
Если лавина скопилась – годится любой звук.
Мечутся по фейсбуку бывшие волонтёры, а ныне члены Совета реформаторов, получающие зарплаты из своих волонтёрских фондов. Мечутся, спешно дают посты о том, как подставил их Генштаб, как выдавал плохую форму взамен хорошей – а пацаны-то и не знали.
Пусть мечутся. Побегать, пооправдываться – оно полезно.
Особенно в момент лавинообразного ритма очищения Страны Волонтёров.
Нам некогда, мы в ритме.
- Что нового у Лёхи? – кричу я Ане на бегу.
- Дал смс «Всё ок» и отключился. Двухсотый у них. Новичок.
Парень не успел войти в ритм. Не успел укрыться от обстрела.
Ритм, проклятый ритм.
- Чему их там учат, на полигонах?
- ну, рассказывают красиво.
- ладно, спросим у бойца.
Боец вернулся из полигона. Из образцово-показательного, Яворовского полигона.
- Чему там учат вас инструктора?
- да они скорее сами у нас учатся. – смеётся парень, за плечами которого год войны.
- Работать не с кем. Пацаны приходят совсем сырыми на фронт. Дай Бог успеть их прятать в блиндажи, пока обвыкнутся.
- ну, их же учат? Их же учат на полигонах.
- Ну, да, учат. Слава Богу, хоть чему-то их начали учить. Копать окопы, стрелять более-менее. Пользоваться тактической медициной. А остальное получают уже в поле. Если успеют.
- Что нового у Сани и Серёги? – кричат мне наши на бегу.
- Кроют. – я отвечаю, тоже пребывая и вертясь в ритме лавиноообразном.
- Так, Диана, нам надо выставить приоритеты.
Приоритеты – это серьёзно. Мы уже не успеваем сразу по всем заявкам. мы давно не успеваем. Какие бы ни были финансовые потоки у волонётров – заявок всё равно будет больше, чем возможностей.
Я не люблю эту еженедельную работу. Я ненавижу её. Ставить приоритеты заявкам.
Господи, ну как мне выбрать приоритеты между Старогнатовкой и Водяным, между Авдеевкой и селом Луганским?
Фронт для нас – он давно разбит на секторы.
Секторы на квадраты.
Квадраты на позиции.
И все они имеют имена. Одни имена старые, год назад познакомились – Боже, здесь, где день за десять, вечность нашей дружбе.
Другие имена новые, мы только запоминаем их – попробуй помнить имена, которых тысячи, попробуй?
Нам пробовать не надо. Нам некогда пробовать. Мы просто летим вперёд – впереди имена нашего фронта.
Саша, Лёша, Серёжа, Ванечка, Рома и Руслан, Вовка, в отличие от Володи, Виктор Васильевич и Сергей Палыч, и снова – Саша, Серёжа, Коля, Юра, Толик…….
Благослови Господи эти имена.
Но как мне ставить приоритеты, выбирая – Серёжа или Саша?
Рома или Руслан?
Это ответственные. Заявка делается на подразделение. А эти мальчики ответственные. либо командиры, либо просто авторитетные бойцы, которых ребята сами выбрали командирами.
Мы летим вперёд в ритме лавинообразном – с нами волонтёры. Такие же как мы. Пошире и помогучее нас. Послабее и поменьше нас.
Но это настоящие волонтёры.
За нами – Саша, принесший нам вчера тысячу долларов и детскую железную дорогу, Жанна, приезжающая к нам накормить нас и оставить деньги Ф.О.Н.Д.у, Николай и Сергей, и бабушка та, которую как же зоут, забыли…
За нами Страна Волонтёров.
Настоящих волонтёров.
- Ну, хорошо. Тех, против которых пошла лавина, тоже можно понять. Все, кто работал с ними…
- Я работала с ними, мне объяснять не надо. – смеюсь.
- Во-во. Все, кто работал с ними, понимают – там, наверху, пена. Те, кому нужна карьера. Это не секрет, да и они не делают из этого секрета. Кому-то нужна карьера в политике, кому-то в бизнесе. Там же и «волонтёры»-продажники. Все они уже прочно угнездились в своих гнездалищах, они готовят платформу на «Когда кончится война». А ты?
- Что я?
- Ты думала, что будешь делать, когда окончится война?
- Нет.
- Почему?
- Мне некогда. Я в ритме. Ладно, прости, мне надо дальше бежать.
- Ну, погоди. Так что тебе нужно, ты хоть можешь сказать?
- Здесь и сейчас? Могу.
- Я слушаю, говори.
- Победа… Мне нужна победа.
Победа.
И чтобы оставались живы – Саши, Серёжи, Коли, Юры, Толи, Викторы, Русланы и Романы – все, кто там. Все, кого по умолчанию считаю лучшими.
- Слушай, я понял. Но и ты пойми, что это ответ юродивого. Так не бывает.
- Тогда юродивая вся страна. Её прекрасное большинство – Жанна, Александр, Вася, Марья Иванна, Сергей Сергеич, и та бабушка, как же её зовут, забыла… Это ж страна волонтёров, ты забыл?
Настоящих волонтёров.
А всё, что сверху – от лукавого.
пусть поплавает то, что сверху. Вы знаете, что обычно плавает сверху. Поплавает и унесётся. Нормальный очистительный процесс.
… - Что там у ребят?
- Был бой. Сейчас молчат. Спят, наверное. Не могу звонить. – сцеплены синие губы, глаза на пол-лица боятся мигнуть.
- Не звони. Пусть спят.
- А что там, у ребят?
- Был обстрел. Как обычно. Не звоню. Были бы потери, они бы сами сказали.
- Так, работать.
Работать. Завтра выезд. Нам не хватает многого, чтобы заткнуть фронтовые дыры.
У нас много новых заявок. Некоторые уже проверены – другие проверять.
- Скажите, это Ф.О.Н.Д. Дианы Макаровой?
- Нет. Это фонд людей. Просто людей нашей страны, один из множества таких же фондов. Мы острие, мы результат слияния множества ручьёв в одну большую реку. Мы – инструмент, которым наши люди чинят наш фронт. И Диана Макарова тут не более чем инструмент. Но мы хорошие инструменты. Опытные, хоть сто раз будь проклят этот опыт!
Жаль, что я не могу так ответить.
Такой ответ не укладывается в ритм.
- Скажите, это Ф.О.Н.Д. Дианы Макаровой? Это волонтёры?
- Да, это волонтёры. Я слушаю вас. – улыбаясь отвечаю…
Там, в трубе, на дальнем конце фронта, такой пацан – я слышу по голосу.
Они что, специально выбирают пацанов, чтобы те звонили волонтёрам?
Они что, знают, что эти розовые щёки, лупатые глаза и уши, на которых держится каска, берут моё сердце разом и навсегда?
- Паша, у нас новая заявка. Ставь приоритет. – улыбаясь, говорю я.
Господи, храни их.
Храни и эту страну – Страну Волонтёров, Господи.
Здесь каждый человек может стать победителем.
Здесь каждый может стать бойцом страны – волонтёр ли ты или ты боец.
И я не знаю, что меня ждёт после войны – но чистые имена этих мальчиков, и чистое волонтёрское имя – это то, за что я готова в любой бой, всегда.
И за победу.
За нашу победу.
.........."Дорогой дядя!
Может ли один человек отменить Апокалипсис? Я считал, что может, если придумает, как. Мой знакомый погиб в горном обвале, когда громко чихнул.
Если лавина скопилась – годится любой звук."
Михаил Анчаров "Записки странствующего энтузиаста"………
https://www.facebook.com/fondDM/posts/1646403175618454?ref=notif¬if_t=notify_me_page
