ФОНД Дианы Макаровой - Мы обучаемся переключаться, тумблер «on»-«off» старательно отращивая.

[nazavzhdy]

... мы возвращаемся ранним утром, мы разгоняемся на бориспольском, мы возвращаемся - вслух читаем бигборды и вывески.
Удивляемся...
Помідори купили нові штори, в кинотеатрах пятьдесят оттенков серого, завітайте до нас, нова програма лише для тебе - поём мы хором, проверяя забытое умение читать на ходу.
...Дом встречает новым запахом. Чьи-то кошки в чьём-то подвале писали на мешок с картошкой. Мешок приехал в дом, потом поедет восточнее - надо сменить мешок, отмечаем.
Или не надо, кошачий запах - тоже запах дома. В хорошем доме дОлжно пованивать кошками и детскими пелёнками.
… мы возвращаемся к миру, ( Read more... )

Мы возвращаемся в город, наполненный миром. Нам бы сальтаре эт плацере, нам бы ударить по шопингу – и мы это сделаем.
Мы здесь немного привыкнем, оглянемся, мы потихоньку втянемся в мирное. Снова научимся не обращать внимание на бигборды и вывески. Мы ненадолго здесь, но и там мы пробегом.
Мы обучаемся переключаться, тумблер «on»-«off» старательно отращивая.
- Как мы устали… - шепчем под нос себе, перескочив в такси, на подголовник сиденья откидываясь.
- Я тоже устал. – таксист подхватывает. – Эти проклятые пробки, сил нет.
Мы улыбаемся тускло и мягко.

… а шинка купила пральну машинку.

https://www.facebook.com/fondDM/posts/1572962912962481

ФОНД Дианы Макаровой - ВЕДЬМЫ ВОЙНЫ. ВОДЯНОЕ. МОЯ УКРАЇНА.

[nazavzhdy]

… И неожиданно дикий разгром прекратился. Скользнув к третьему этажу, Маргарита заглянула в крайнее окно, завешенное легонькой темной шторкой. В комнате горела слабенькая лампочка под колпачком. В маленькой кровати с сеточными боками сидел мальчик лет четырех и испуганно прислушивался. Взрослых никого не было в комнате. Очевидно, все выбежали из квартиры.
– Стекла бьют, – проговорил мальчик и позвал: – Мама!
Никто не отозвался, и тогда он сказал:
– Мама, я боюсь.
Маргарита откинула шторку и влетела в окно.
– Я боюсь, – повторил мальчик и задрожал.
– Не бойся, не бойся, маленький, – сказала Маргарита, стараясь смягчить свой осипший на ветру, преступный голос, – это мальчишки стекла били.
– Из рогатки? – спросил мальчик, переставая дрожать.
– Из рогатки, из рогатки, – подтвердила Маргарита, – а ты спи!
– Это Ситник, – сказал мальчик, – у него есть рогатка.
– Ну, конечно, он!
Мальчик поглядел лукаво куда-то в сторону и спросил:
– А ты где, тетя?
– А меня нету, – сказала Маргарита, – я тебе снюсь.
– Я так и думал, – сказал мальчик...
(эпиграф номер один)

... нас называли - ведьмы войны.
Мы не протестовали.
Мы летели по фронту, и волосы развевались, и всё такое. Мы не ломали задницами мётлы, но мы продавливали сидения автомобилей. Автомобили расстреливались или терялись, мы пересаживались в другие, крича - мои наряды, наши косметички! Наша тактическая медицина, не забудьте, мы кричали...
А если гнев захлёстывал - мы были истинные ведьмы.
- Пантеры... - ворчал один наш перевозчик.
- Не, ведьмы. - поправлял другой.
Гнев? - гнев захлёстывал всегда.
Гнев конструктивный и праведный. И именно в таком гневе пишу я эти эпизоды.
... кто-то называет такой гнев вдохновением...
(эпиграф номер два)

... Дороги нет.
Дорог здесь не было и раньше – сейчас их просто нет…
… в аэропорту и Песках бой. Нам не пробраться.
Идём по госпиталям фронтовой зоны, разгружаем два забитых автобуса.
Кажется, эти автобусы резиновые.
Кажется, они связаны с четвёртым измерением.
Сколько из них ни вынь – они набиты доверху, так кажется…

… госпитальное крыльцо.
- Уберите автобус, сейчас привезут раненых!
Выносят, вводят – близко Пески.
Мы просто смотрим, курим. Наша работа не здесь.
Мы просто отмечаем – лицо, залитое кровью, беспомощно болтающаяся нога.

… детдом, вносим коробки на знакомое крыльцо.
- Давайте подготавливать отъезд.
- Нет, рано. Нельзя паниковать.
Нельзя паниковать, нельзя… Мы знаем, знаем…
- Можно к деткам? – заискивающе прошу.
Мне улыбаются. Мы все такие здесь знают.
Мы все просимся к деткам.
А, нет, не все. Один впервые здесь. Ну-ну, готовься, храбрец. Мы знаем испытание, что ждёт тебя...

… - Діано, звалюємо звідси! – через полчаса храбрец выпадает из дверей, прячет глаза.
Понятно, если бы вас так, вы бы тоже глаза прятали.
Понятно – если четырехлетняя девочка подходит смело, обнимает и спокойно говорит:
- Папа… - любому храбрецу тут станет худо.

… дети.
Дети – это удар ниже пояса, говорит мой друг.
Можно винить в произошедшем всех, до кого дотянешься, в том числе и себя, но дети невиновны…

… госпитальное крыльцо.
И почему это все госпитальные крылечки так похожи – как похожи все эти городки, городки моей Украины?
выносят носилки, на носилках человек – нога раздроблена в плоскость. Залитый кровью камуфляж. Рука свисает.
Всё.
Кто-то приподымает руку, щупает пульс. Затем тревожно смотрит на зрачки. Затем кричит:
- Ещё живой! Несите быстро!

… не донесли. Он умер на четвёртом этаже, перед операционной.
Курим перед госпитальным крыльцом…

… - Водяное на связи!
Водяное – 180 человек, из них 25 дети. Мы были там недавно, мы их просили, мы умоляли их уехать.
Они не могут, у них коровы, у них дома.
- Детей, детей хотя бы увозите. – мы умоляли.
Они не могут. У них дома, у них коровы.
Сейчас обстрел вторые сутки. Связь не работает. Мы им везём медикаменты и продукты. Там дети, дети…
Вдруг связь.
Водяное на связи. Рыдания в трубе:
- Скорее, заберите! Вы приедете? Ну поклянитесь, что приедете!
Ну? Едем?
Нельзя. Нас не пускают. Обстрел вторые сутки. Они там все в подвалах. Мы не прорвёмся.

… Дороги нет. Здесь не было дорог и раньше. Сейчас их просто нет.
Мы скачем, колёсами отметив ямы. Впереди Водяное. Мы делим ( Read more... )

Они подарили коров местному фермеру, живущему подальше от линии фронта. Он сбережёт коров, они знают точно.

Я их безмерно уважаю, этих женщин, положивших на одну чашу весов свои жизни, на чашу вторую – …
нет, не жизни коров.
На второй чаше лежали – верность, святость, абсолютное милосердие, суть и соль Украины.
Чистой и пречистой её сельськой составляющей.

Правда, Мунька?

https://www.youtube.com/watch?v=Z-Jz9w7NxX0

https://www.facebook.com/fondDM/posts/1573122536279852?ref=notif¬if_t=notify_me

ФОНД Дианы Макаровой - Мой телефон продолжает разрываться звонками и смс-ками...

[nazavzhdy]

Мой телефон продолжает разрываться звонками и смс-ками.
Дебальцево, Мироновское, Чернухино.
Счастье, Брянка, Горловка, Донецк.
Мне пока нечего ответить моему телефону.
Вчера был удар по ещё одному бомбоубежищу.
Сепарская сторона и русские бьют прицельно по бомбоубежищам. Кто-кто, а мы это знаем совершенно точно.
Они бьют прицельно по автобусам с мирными жителями, автобусам с детьми.
Там так - если ты уезжаешь, ты предатель.

Мы ждём коридор. Ведутся переговоры с людоедами.
Нам пофиг, на какую сторону выйдут люди - на украинскую или на сепаро-русскую.
Лишь бы остались живыми, лишь бы спасти детей. Там осталось много детей.

Им не пофиг.
Они бьют по бомбоубежищам.

Звонок вчера:
( Read more... )

ФОНД Дианы Макаровой - ВЕДЬМЫ ВОЙНЫ Я СПИСОК КОРАБЛЕЙ…

[nazavzhdy]

ВЕДЬМЫ ВОЙНЫ

Я СПИСОК КОРАБЛЕЙ…

эпизод второй
эпизод первый https://www.facebook.com/fondDM/posts/1573122536279852

… они вальяжно выстроились передо мной и, ухмыляясь, представились.
Простые имена – Сергей и Юрий, Володя, Витя, Саша… - и я сразу запуталась. Я не привыкла так.
К простым именам полагаются позывные, иначе не запомнишь.
Откуда было взяться позывным у водил, обычных шоферюг пастранса?
Их было восемь, по двое на один экипаж, и я стояла перед строем, пытаясь привязать имена к лицам и номерам автобусов. Мне предстояло управлять этой небрежной и непуганой командой.
- Кто-то был уже в АТО? – спросила я скептически.
- Канєшно шо були, ми вже бойців не раз возили. – важно ответили они мне, хитро и быстро, как умеют только водилы, окидывая взглядом с ног до головы, сканируя, что твой рентген - так, что тут у нас в наборе, немолода, но ещё ничего, спичку с двух концов жжёт бабонька, ишь ты какая, сиськи не очень, с попой подкачала, но в целом мы бы…
… вы бы лучше паспорта дома не забывали – подумала я им в ответ, и мужики ухмыльнулись и почесали затылки.
- Куди возили? – дотошно выспрашивала я.
- Так в Ізюм же. – ответили гордо.
- В Ізюм… Ну ясно. – просканировала я каждого и всех сразу в ответ, а нате, выкусите, я тоже так умею.

- Так! Слушайте меня внимательно. – прохаживалась я перед строем, ловя себя на желании добавить покровительственное «сынки!» - Курица не птица, Изюм не Зона. Едем в Зону. И едем в самую жопу её, ясно? Все знают, куда едем?
- Дик шо ж неясного?… - ухмыльнулись бывалые.
- Если кто ещё не в курсе, лучше отказаться сейчас. Потом будет поздно. Из Зоны без нас вы не выберетесь. Далее. Колонну держать, на блокпостах включать мигалки, гасить фары, сидеть не рыпаться, пока мы будем договариваться, если обстрел, включать форсаж или выскакивать из автобусов, в зависимости от дальности. Перед выездом на горячую точку надеть броники. Впрочем, вас там ещё начитают... Понятна ли мысль моя смутная?
- Та не волнуйтесь ви… - мягко взял меня под локоть один из них, то ли Саша, то ли Витя, а то ли вовсе Юра. – Ми усе знаємо, ми добровольці. Усьо буде нормально.

Я скептически покрутила головой и велела им переписать мобильные номера на бумажку.
Бумажка эта потом затёрлась до дыр, так часто шарпала я её в дороге.
- Ох нифига себе фамилия. – сказал кто-то из нашего экипажа командного пункта, изучив список кораблей. – Эдинбург! Не хило.
- Да ладно. – не поверила я, список кораблей прочтя до половины, как обычно. – Я хочу за него замуж.
- Зачем? – удивился командный пункт.
- За фамилию. – туманно пояснила я и снова скептически хмыкнула, оглядываясь на колонну. – Ну кто там отстаёт всё время?
- Так Эдинбург же и отстаёт. – заржал командный пункт, сверив номера со списком.
- Понятно. Позывной будет Гюльчатай. – вздохнула я.

… старт был в Артёмовске.
Понятно, что ( Read more... )

… И море, и Гомер — все движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью…

https://www.facebook.com/fondDM/posts/1573315066260599?notif_t=notify_me